Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Дивная любовь в краю Хоа-куок

В долине Округлой горы - Шон-ла, что в округе Хынг-хоа (Несчетные преображенья), жил юноша по имени Тю Шинь (Тю-школяр), сирота с самого своего рождения. Дядя, младший брат отца, приютил мальчика у себя в доме, а когда исполнилось Шиню восемь лет, определил его в школу. Наделенный острым умом от природы, Шинь был, однако ж, сверх меры ленив, и, хотя дядюшка его прозябал в величайшей бедности, племянник, бывало, и перстами не шевельнет, чтобы ему помочь. По утрам он ходил в школу, а вечерами нежился в безделье и праздности: больше ни о чем он и думать не желал.

Юные дни быстротечны; Тю Шиню исполнилось уже девятнадцать лет, а он даже не заметил, как пролетели годы. Меж тем скаредной тетке давно надоело кормить его задаром, и как-то однажды, когда муж по какому-то делу уехал из дома, достались племяннику на ужин и завтрак только чистая чашка да пустой котелок; вдобавок тетка набросилась на него с попреками и бранью. Не говоря ей худого слова, Тю Шинь собрал свои книги и воротился в родительский дом.

С той поры как отец и мать Тю Шиня покинули этот мир, в доме их никто не жил, и он стоял заколоченный и заброшенный вот уж двадцатый год. Пол в нем порос травою и мхом, а у порога торчал колючий кустарник. Кроме старой скамьи, лежанки да куска изодранной циновки, в доме ничего не нашлось. Тю Шинь сложил на скамью свои книги и прилег на лежанку. В сердце его не было ни обиды, ни гнева, лицо хранило спокойствие.

Когда дядя вернулся домой, жена, не жалея слов, принялась чернить и хулить племянника всячески. Дядя же, хотя и понял, отчего Тю Шинь ушел из дому, спорить с нею не стал, а только воскликнул в притворном гневе:

- Твоя правда! Да и кто захочет кормить и обихаживать такого бездельника? И не подумаю звать его обратно, сам приползет к порогу! - А после спросил жену: - Давно ли ушел племянник?

- Вот уже третий день, - отвечала жена.

Не сказав ей больше ни слова, дядя покончил с ужином, улегся в постель и притворился, будто заснул. Дождавшись полуночи, он встал потихоньку с постели и отнес Тю Шиню немного денег и рису. Отдавая все это племяннику, он сказал:

- Повремени денек-другой, женина злость уляжется, и ты снова вернешься к нам.

Шинь согласился. Однако три дня миновали, а он все не приходил.

Дядя явился к нему опять и сказал:

- Тетка давно перестала сердиться, отчего ты не возвращаешься? Деньги и рис у меня кончились, я беден, чем же, скажи на милость, мне кормить и содержать тебя дальше? Древние говорили: "Лишняя чашка да пара палочек - риса в котле не убавят". Ведь когда ты ешь вместе с нами, в семье, расход незаметен. Брат и сестра мои умерли, нет у меня в этой жизни ни единой родной кровинки, кроме тебя. И вот я вижу: ты задумал уморить себя голодом. За что же ты так терзаешь мне сердце?

Снова Тю Шинь пообещал вернуться через три дня и вновь его обманул. Трижды, а то и четырежды приходил за ним дядя, однако Тю Шинь всякий раз просил у него отсрочки. Потеряв наконец терпение, дядя сказал:

- Если уж ты совсем ума решился, что ж, живи как знаешь. Но ноги моей здесь больше не будет, и приносить я тебе ничего уже не смогу!

Заплакал дядя и побрел восвояси. А Тю Шинь в эту ночь уснул голодный. Вдруг появился пред ним придворный в четырехугольной шляпе, за ним шествовала свита в два или три десятка человек; в руке у придворного была золотая дощечка с надписью: "Повелеваем принцу-супругу прибыть ко двору. Такова Наша воля".

Тю Шинь отправился вслед за ним. Не прошли они и пяти замов, как вырос перед ними величественный дворец, где жил, как видно, сам государь. Придворный повел Тю Шиня запутанными и хитроумными переходами, по галереям и залам, красоту которых описать невозможно, и вскоре они оказались в просторных золотых покоях. У крыльца высились изваянья драконов, потолки подпирали покрытые лаком колонны с резными змеями, пол был выложен хрусталем, на стенах - изображения фениксов. Посреди покоев висела завеса, расшитая жемчугами.

- Прошу вас, принц, обождите немного, покуда я, недостойный, доложу о вас ее величеству, - прошептал придворный.

Тут он на некоторое время оставил гостя одного, затем вернулся и возгласил:

- Вдовствующая государыня уже восседает на троне, прошу вас, принц, сотворить положенные поклоны.

Не успел Тю Шинь, преклонив колена, дважды поклониться, как сквозь завесу послышался громкий голос:

- Наш зять не чета всем прочим подданным, для чего же ему воздавать Нам обычные почести?

И государыня приказала одному из придворных помочь Тю Шиню подняться с колен и ввести его в тронный зал.

Тю Шинь увидал старую женщину лет шестидесяти, сидевшую на ложе, украшенном изваяниями драконов. Весь ее облик внушал почтение и трепет.

- Перед вами вдовствующая государыня, - шепнул придворный Тю Шиню.

Государыня приветливо улыбнулась Тю Шиню:

- О, вот и пожаловал зять, поистине дорогой Нашему сердцу!

И предложила ему присесть. Вельможа из свиты подвел Тю Шиня к стоявшему вблизи трона золотому ложу.

Государыня приказала подать чай.

Четыре служанки красоты несравненной подали Тю Шиню нефритовую чашку с чаем, источавшим сладостное благоухание орхидей. Тю Шинь поднес чашку к устам.

После чаепития государыня подала знак к началу пиршества. Предшествуемые музыкантами и певцами, вошли восемь служителей и поставили перед Тю Шинем большой золотой поднос. Затем были внесены вина и яства, и государыня послала за наследным принцем. Вскоре на золотых носилках появился в зале отрок лет одиннадцати. Прислужницы, обступив носилки, помогли ему сойти наземь, и государыня сказала:

- Дитя мое, вот супруг твоей сестры. Он сегодня у нас впервые, полон смущенья, ободри его и как подобает угости на пиру.

Тут они оба, Тю Шинь и принц, начали пировать: прозрачное вино источало хмельной дух, на подносах теснились диковинные яства, отменные и прекрасные на вкус, - каких не увидишь у смертных.

Когда они оба слегка захмелели, государыня, возлежавшая на украшенном драконами ложе, промолвила, обращаясь к гостю:

- Некогда покойный государь, супруг Наш, и царственный ваш родитель, поклялись связать наши семьи узами брака, подобно семьям Чжу и Чэнь. Вам сравнялось ныне девятнадцать лет, принцесса Монг Чанг встретила восемнадцать весен, Нам исполнилось недавно шестьдесят. Наконец-то сбылось желание наше устроить счастье детей: единственная дочь обретает супруга.

Не постигая ее слов, Тю Шинь, однако, кивал головою и поддакивал. Вдруг течение их беседы прервал придворный звездослов и летописец; склонившись пред государыней, он сказал:

- Сегодняшний день неблагоприятен для брачных обрядов. Счастливый срок наступает через три дня, когда совместятся небесная добродетель с добродетелью лунной.

Государыня задумалась и, по окончании пира, сказала Тю Шиню:

- В делах, замышляемых на века, торопливость вредна и пагубна. Но до свершения брачных обрядов вам, принц, негоже здесь оставаться. Как только настанут положенные сроки, Мы обещаем послать за вами придворного с колесницей.

Затем она велела музыкантам проводить Тю Шиня до самых ворот дворца и долго глядела ему вслед.

Тю Шинь же, едва он покинул дворец, услышал внезапный порыв холодного ветра и пробудился. Тут только он сообразил, что все случившееся ему лишь пригрезилось. Однако уста его хранили еще винный дух, а в чреве ощущалась приятная сытость. Так-то три дня кряду Тю Шинь пребывал и сытым и пьяным.

В назначенный день, едва отойдя ко сну, Тю Шинь, как и прежде, очутился в золотом чертоге, украшенном цветами и наполненном запахом благовоний; отовсюду слышались согласные звуки Цитр и флейт.

Государыня велела придворному лекарю доставить только что сшитые яркие и богатые одеяния, затем, по ее приказу, Тю Шипя облачили в парадную шапку и платье. И тут, сопровождаемая служайками, в тронный зал вошла принцесса и обменялась, как должно, поклонами с женихом. Государыня своею рукой наполнила вином две нефритовых чаши и сказала:

- Пусть у вас будет, дети мои, сто детей и тысяча внуков!

Молодых супругов поздравили и пожелали им всяческого счастья наследный принц и придворные красавицы. После этого пышная свита сопроводила Тю Шиня и принцессу в Западный покой.

Тю Шинь и Монг Чанг наконец остались вдвоем и сели друг против друга. Тут лишь Тю Шинь разглядел впервые принцессу и увидал: кожа ее белизной посрамляет снег, чистотой затмевает яшму; пальцы гибки и тонки, как молодые побеги бамбука, зубы круглы и белы, словно семечки тыквы. Воистину, если она была не дева из Нефритового дворца на луне, то, уж наверно, - фея с горы Соцветие яшм! Разве среди смертных встретишь такую красавицу? Правда, потом он рассмотрел на животе ее пятнышки, прикрытые кисеей, и это его слегка удивило.

Ночь прошла во взаимных ласках и наслаждениях, о которых незачем распространяться.

На другой день не успели супруги покончить с утреннею едой, а государыня уже позвала Тю Шиня к себе. Он облачился в подобающие одежды и отправился на ее зов. Государыня усадила его рядом с собой и заговорила не спеша:

- Страна эта именуется Хоа-куок. С тех пор как государь, супруг Наш, отошел в иной мир, все державные дела и попеченья пали на Наши плечи. Наследник еще дитя, а Мы уж в преклонных летах, и бремя правления для Нас тяжело. К счастью, принцесса Монг Чанг помогает Нам денно и нощно, облегчая Наши заботы. Разве стали бы Мы иначе держать ее при себе?! Тотчас после свадьбы она покинула бы родительский кров и перебралась, как должно, к супругу. Поэтому, принц, вам придется еще раз исполнить Нашу волю: Монг Чанг останется здесь, с Нами, а Мы - единожды в три дня будем присылать за вами посланца, летящего меж цветов. Он будет ждать вас с колесницей, вы только не пропустите условленного срока.

Тю Шиню ничего не оставалось, как согласиться и отдать государыне прощальный поклон. Монг Чанг пришла проводить мужа, и наследник престола, видя ее, охваченной печалью, шутливо спросил:

- Ах, неужто супруги, проведя вместе одну-единую ночь, связаны на века, как сплетенные шелковые нити?

Государыня усмехнулась. Следом рассмеялись вельможи из свиты. Солнце поднялось на небо, и Тю Шинь, пробудившись, снова увидел, что все это было сном.

Так-то всякий месяц десятикратно посещали Тю Шиня подобные сны. Поистине:

 Во сне он улетал 
 в Хоа-куок. 
 Над книгами корпел, 
 восстав от сна. 
 Хоть в очаге зола 
 и холодна, 
 Хозяин хорошеет 
 с каждым днем. 

Дядя Тю Шиня, не понимая, что с ним происходит, терялся в догадках.

Через год Монг Чанг родила сына. Вдовствующая государыня повелела вторым женам вельмож и первым женам главнейших чиновников явиться во дворец, дабы кормить дятя грудью. А еще через год государыня сказала Тю Шиню:

- Близится день, когда Нашему внуку исполнится ровно двенадцать месяцев - срок отлученья детей от груди, и надо бы вам, сын мой, прибыть раньше обычного.

В тот вечер, едва Тю Шинь смежил веки, за ним тотчас явился посол. Войдя во дворец, он увидел прекрасное здание в два света, под легкою кровлей, устроенное нарочно к празднику. Наверху, по обе стороны вдоль колонн, восседали и пировали шестеро ближних вельмож, шестеро высших чинов государства, шестеро наместников и шестеро полководцев; внизу - пировали самые уважаемые и старейшие жители столицы. Дары, принесенные гостями, громоздились ввысь, словно горы.

Государыня, державшая на руках внука, поворотилась к Тю Шиню и спросила:

- Принц, на кого похож Наш внучек?

- Позвольте сказать: более всех на вас, матушка.

- Нет, вы не правы, - отвечала она, - чадо похоже на вашего царственного родителя.

После пиршества Тю Шинь, как и обычно, отправился в покои жены.

Но вот однажды заметил Тю Шинь, что лик государыни исполнен грусти, и, низко ей поклонившись, спросил:

- Скорбь и заботы лежат на вашем челе. Дозволено ли мне узнать, в чем их причина?

- Вот уже третий месяц, - отвечала она, заливаясь слезами, - что ни день, приходят с границ злые вести. Вражье племя Черноперых орда за ордою надвигается на Нас. Полчища их ворвались в пограничные ворота. Народ Наш и воины гибнут во множестве; из каждых трех одного уже нет в живых. Мы решили завтра же перенести отсюда столицу и с каждым часом, о сын мой, будем удаляться все дальше и дальше от вас. Вот почему грусть снедает Наше сердце.

Не успела она умолкнуть, как появился Начальник королевского войска и, преклонив у трона колени, почтительно доложил:

- Полчища Черноперых множатся с каждым часом. Если Величество промедлит хотя бы день, половина всего податного люда погибнет. Чем же тогда снова возвысится наша держава? Этой ночью время второй стражи благоприятствует походу. Недостойный смиренно просит, отдайте приказ о выступленье, иначе

не уберечь народ и войско.

Государыня в волненье схватила кисть и начертала такой приказ:

 "Казною сполна 
 обеспечить народ. 
 Приказ Войсковой 
 пусть готовит поход. 
 Знамена - вперед, 
 следом - лучников строй, 
 Богатый обоз 
 за войсками пойдет. 
 Без музыки, тихо 
 отправиться в путь, 
 Пускай барабан 
 тишины не прервет. 
 И младшим и старшим 
 исполнить свой долг. 
 Лишь стража вторая 
 пробьет - и вперед!" 

Потом она обернулась к Тю Шиню и промолвила:

- Настали тяжкие времена. Все четыре страны света в огне и дыму, словами этого не выразишь. На прощание Мы по-матерински жалуем вам скромный подарок - как говорят, деньги на кисть и тушечницу, - он доставлен уже к вам домой. Внук же Наш еще мал и не может последовать за отцом. Позвольте вам возвратить его через двадцать шесть месяцев.

Выслушав государыню, Тю Шинь опрометью бросился в Западный покой, обнял Монг Чанг и заплакал:

- Любящие супруги неразлучны и в жизни и в смерти, отчего же я должен так скоро с тобою расстаться? Покуда мы живы - пребудем вместе! Возможно ль отцу разлучиться с чадом, мужу - с возлюбленной женою?!

Он зарыдал и без памяти рухнул наземь. Монг Чанг подняла его и сказала:

- Ведь когда-то, не зная еще друг друга, мы уже были в разлуке, но потом соединились. Так уж всегда случается в жизни, а чтоб одиночество не было вам в тягость, я оставлю у вас в услуженье девицу Донг Нян. Полно, не предавайтесь гневу и отчаянью. Когда я узнала, что государыня решила покинуть эти края, я всю ночь не смыкала глаз. Есть у меня листок из мягкого камня, я начертала на нем стихи и в них открыла все свои чувства и чаянья. Прошу вас, о мой возлюбленный, примите его в подарок. Пусть он неизменно будет при вас, словно бы это я всегда рядом с вами. В камне, из коего сделан листок, сплавлено тончайшее вещество, собранное с десяти тысяч цветов, и ему, поистине, нет цены. Тому, кто носит его при себе, летом не страшен зной, а зимой нипочем стужа. Храните его, о мой возлюбленный. Настанет и в вашей судьбе счастливая развязка, я верю, она не замедлит свершиться. Увы, связанная дочерним долгом, я не могу выполнить долг жены и уйти вместе с вами! А вам оставаться здесь долее невозможно. Берегите, мой дорогой, мой несравненный возлюбленный, берегите свое здоровье; дождливыми вечерами пораньше ложитесь спать, не торопитесь вставать по утрам, если дует холодный ветер. Взаимному нашему счастью еще суждено продлиться.

С этими словами Монг Чанг опустила каменный листок со стихами в кошель Тю Шиня и удалилась, горестно раздирая одежды.

Так-то проснулся Тю Шинь в своем бедном доме один-одинешенек. Он затеплил светильник и увидал на скамье парчовый кошель. Найдя в нем десять лангов золота, он тотчас же спрятал их под ветхой стеною дома. Затем снова пошарил в кошеле и, само собой, нащупал некий предмет длиною около двух пядей и толщиной в полфэна, закругленный, будто футляр для кисти. Раскрыл Тю Шинь кошель и увидел диковинный листок, белый, словно лепестки дикой сливы; по белизне расходились разводы, как на дорогом атласе, весь он сверкал, переливался и был удивительно мягок на ощупь. На листке было начертано восьмистишье. В изящном почерке чувствовались одухотворенность и сила. Разве что прославленный в древности почерк госпожи Вэй или письмена жившего позднее знаменитого вельможи по имени Ван Си-чжи могли бы сравниться с ним.

В стихах говорилось:

 "К реке, устремившей в теснину поток, 
 придешь ты в осенние дни. 
 Со знаком "шаунг" знак "тхиен" сочетай, 
 со знаком "тиеу" - знак "ни". 
 Дойдешь до горы под названьем Хоа 
 тотчас поверни на восток, 
 Увидишь бурливый поток Хо-тхюи - 
 направо тотчас поверни. 
 Знай, в день "нят тхап нят" ты избудешь печаль, 
 которую годы влачил, 
 А в ночь "люк тхиен" речь пойдет о любви, 
 завещанной нам искони. 
 Меня по скончанье пятнадцати лет 
 в местах повстречаешь иных: 
 Прошу я: не надо так тяжко скорбеть, 
 скорее печаль прогони". 

Шинь читал и перечитывал стихи, переворачивал их и так и этак, но уразуметь их значенья не мог. Казалось бы, все с ним случившееся было только во сне, но откуда тогда взялись золото и диковинный камень? Если же драгоценности осязаемы и существуют, отчего исчезло все прочее, столько раз предстоявшее его очам? В смятении и тревоге Тю Шинь просидел до рассвета. "Отныне, - думал он, - не будут уж мне, как прежде, являться видения, и снова меня одолеют голод и жажда". Обмакнул он кисть в тушечницу и начертал на стене дома такие стихи:

 "Любовь в краю Хоа-куок 
 за годом год жила. 
 А ныне пыл души остыл, 
 как в очаге зола. 
 Где колесница и дракон, 
 где Феникс на стене? 
 Неужто не вернется сон, 
 рассеялся, как мгла?" 

Едва он закончил писать, как где-то в деревне послышались крики и плач. Оказалось, там умерла его тетка.

На следующий день, взяв золото и книги, Тю Шинь возвратился в дом дяди.

Увидев его, дядя начал браниться:

- Подумать только, и двух лет не прошло, а ты уже вернулся?

- Прошлого ночью, - стал оправдываться Тю Шинь, - явился мне покойный родитель и говорит: "Дядюшка твой вконец обеднел, да теперь еще и овдовел. Под стеною нашего дома закопано десять лангов доброго золота. Возьми его и отдай дяде, пусть он достойно похоронит жену". Кто знает, - продолжал Тю Шинь, - не моя ль к вам любовь и преданность привлекли дух покойного отца? Ах, дядюшка, неужто вы все еще гневаетесь?

Дядя задумался, потом сказал:

- Чтобы утешить дух моего покойного брата, я возьму это золото, но помни: схороним покойницу, и ты останешься у меня насовсем. Здесь ты будешь избавлен от домашних забот и все свое время посвятишь предстоящим экзаменам; ну, а иногда сможешь и отдохнуть.

Тю Шинь согласился и с этого дня от зари до зари усердно корпел над книгами. Через год он отправился на испытания в главный город округи и вышел восемнадцатым среди удостоенных отличий.

Когда Тю Шинь, по обычаю, с почетом воротился домой, дядя задумал сосватать ему невесту. Однако ни одна из невест не пришлась Тю Шиню по нраву - ни из городских домов, ни из деревенских. В конце концов дядюшка рассердился:

- Высокие, по-твоему, - дылды, маленькие - коротышки. Уж не желает ли ваша милость взять за себя принцессу?

- А почему бы и нет! - улыбнувшись, ответил Тю Шинь.

- Ну, если так, - сказал дядя, - послушай: в прошлом году отправился я по торговым делам и повстречал на дороге девицу, сидела она у обочины и плакала в голос. Приступил я к ней с расспросами и вот что услышал: "Я из семьи Донг, зовут меня Нян, родилась я на Облачном острове. Я заблудилась и никак не найду обратной дороги". Сжалился я над ней и приютил под своим кровом. Ныне сравнялось ей восемнадцать лет, она целомудренная, добрая и почтительная девица. Ты уже в возрасте. Не взять ли тебе пока Донг Нян в наложницы? А потом, если встретишь девицу знатного рода, сочетаешься браком, как с первою женой.

Тю Шинь, услыхав имя Донг Нян, вспомнил прощальные слова Монг Чанг, возликовал и тотчас ответил:

- Позвольте почтительно следовать вашим советам.

Дядя без промедленья накупил для Донг Нян красивых нарядов и в счастливый день привел ее к Тю Шиню, устроив подобающий случаю праздник. С той поры девицу так и называли: наложница Тю Шиня.

Год спустя Донг Нян разродилась сыном. Когда же Тю Шинь взял его на руки, чтобы дать ему имя, то, приглядевшись, увидел: во всем, до самой малости, похож он на дитя, родившееся некогда от него в стране Хоа-куок. Шинь пораскинул умом и быстро догадался о причине такого сходства, к тому же он отсчитал по пальцам месяцы - сколько прошло их со дня разлуки с принцессой, - вышло ровно двадцать шесть.

Дни мелькают за днями, словно ткацкий челнок, и вот уже подошло время столичных экзаменов. Тю Шинь участвовал в них вместе со многими и был удостоен высокого отличия. Вскоре его сделали Смотрителем столичных школ. С тех пор каждые три года ему выходило повышение в чине, так что спустя двенадцать лет стал он большим вельможей.

В самом начале года, на коем в месяцеслове сошлись знаки Воды и Козла, презренный Ву Ван Хой, полагаясь на неприступность окрестных гор, поднял мятеж в земле Возвещенного света (Тюйен-куанге) и отказался выплачивать подать. Король многократно высылал против него войска, но одолеть его никому не удавалось. Тогда разгневанный вконец государь пожаловал Тю Шиню чин Главного военачальника - усмирителя варваров, и вручил ему двадцатитысячное войско, дабы он сокрушил мятежника.

Поистине, Тю Шинь в ратную премудрость привнес наставления Дуна и Цзя: не берись за оружие попусту, но, взявши его, - побеждай; готовясь к сражениям, уподоблялся он Суню и У, - либо не затевал дела, либо уж, начав его, доводил до завершенья.

Поэтому после недолгого раздумья он принял знаки верховной власти - изображение рыбы, подвесил к поясу, поднял боевые знамена - и тотчас выступил на врага. Он шел, свернув многоцветные стяги, без барабанного боя, по мало кому известным дорогам, переходил быстрые реки и зловонные топи, восходил на крутые вершины, продирался сквозь лесные чащобы. Через полмесяца достиг он округи Люк-ан (Умиротворенная зелень), от которой было рукой подать до вражеского стана. Однако путь ему преградила река, мчавшаяся в глубоком ущелье. Переправиться через нее вброд не было никакой возможности, поэтому Тю Шинь приказал разбить поблизости лагерь, разыскать окрестных жителей и выведать у них доподлинно, каково положение неприятеля и как к нему подобраться.

Жители отвечали:

- Река эта - Хо-тхюи - "Текучая вода". Ежели пойдете вдоль берега направо, то через день увидите стан мятежников. Если пойдете на восток, то и тогда потратите не меньше дня. Есть, правда, еще один путь. На другом берегу реки стоит гора Хоа-диеп; если вы, перейдя реку, обогнете гору, а там двинетесь напрямик, то поспеете и за полдня. Но воинам вашим придется прорубать дорогу сквозь лесные чащи.

- Сколько же замов надо пройти, огибая гору? - спросил Тю Шинь.

- Никак не менее сорока, - отвечали жители. - Склоны ее поросли густым лесом; в том лесу круглый год не опадают цветы. Лет пятнадцать назад около полуночи слетелись сюда бабочки - десятки и десятки тысяч. Они поселились здесь и теперь, когда поднимаются над землею, заслоняют полнеба. Поэтому мы и назвали вершину Хоа-диеп- "Гора цветов и бабочек".

Слушал Тю Шинь, а про себя отмечал: каждое их слово в точности совпадает со стихами, начертанными на листке из дивного мягкого камня. Открылись ему значенье и смысл прежних его сновидений: вдовствующая государыня - это и есть Королева бабочек, а Монг Чанг - бабочка-принцесса. Да и само названье государства "Хоа-куок" просто-напросто - "Страна цветов". В давние времена Чжуан Чжоу (по-нашему, Чанг Тю) приснилось как-то, будто он сделался мотыльком. Что ж удивительного в ясном теперь совпаденье: имя жены его - Чанг, а его самого нарекли Тю?! "Посланец, летящий меж цветов" - это ведь мотылек, порхающий среди лепестков, так и сказано в древнем стихотворении; отметины па теле Монг Чанг - конечно же, пятнышки, которыми испещрены бабочки. Вражье племя Черноперых, само собою, - вороны и сойки, пожиравшие бабочек. А когда государыня говорила о переносе столицы, речь, разумеется, шла, о перелете сюда, на эту гору.

Шинь достал листок со стихами Монг Чанг и принялся разбирать их строку за строкою.

"В первой строке говорится, что я поведу войска на врага, засевшего в неприступных лесах за горами.

В следующей - слова "ни" - "второй" и "тиеу" - "малый" дают в сочетанье знак "муи", а слова "шаунг" - "пара" и "тхи-ен" - "небеса" образуют иероглиф "куи", что означает, бесспорно, нынешний год "куи-муи" - год Воды и Козла. Третья строка советует идти на восток, не переходя, однако, гору Цветов и бабочек, что на другом берегу. Смысл четвертой строки совершенно ясен. В пятой три слова: "нят" - "единица", "тхап" - "десятка" и "нят" - "единица" дают в сочетанье цифру "ньэм" - "девятый". Значит, именно на девятый день я "избуду" - уничтожу того, чье имя Хой, ибо так же звучит и слово "хой" - "печаль". В шестой строке слова "люк" - "шесть" и "тхиен" - "тысяча" образуют цифру "тан" - "восьмой". Стало быть, ночью восьмого дня я встречусь с Монг Чанг, - ведь здесь упомянута беседа о "любви, завещанной нам искони". Седьмая строка объяснений не требует. И смысл заключительной строки - ясен. Обе они означают: "Не печалься, через пятнадцать лет в иных краях я встречусь с тобою, возлюбленный". Уразумев сокровенную суть стиха, Тю Шинь хоть и понял, что сочетался узами брака с летучей тварью, но ничто уже не могло отрешить его от сладких воспоминаний и поколебать былую любовь.

Созвал он своих военачальников и объявил:

- Путь через гору Хоа-диеп короче других, но весьма утомителен; чтобы пройти там, пришлось бы свалить немало деревьев и долго прорубаться сквозь чащу. Так мы еще, чего доброго, спугнем мятежников. Не лучше ли Нам двинуться вдоль реки Хо-тхюи, перейти на правый берег и обрушиться на вражеский лагерь слева, а помощнику Нашему с его полком обойти гору с востока и ударить по лагерю справа?! Замысел этот прост и безупречен.

Едва опустил он свой бунчук с головою тигра, как военачальники бросились исполнять приказ. Само собой, они наголову разбили мятежников, а Ву Ван Хоя взяли живьем. Тю Шинь опечатал захваченную казну, сжег дотла вражеский лагерь, переписал податной люд и, покончив за десять дней со всеми делами, старой дорогой повел победоносное войско в обратный путь. Случилось же это в день тан, и потому Тю Шинь на исходе дня велел причалить ладью близ горы Хоа. Он вспоминал стихи принцессы и преисполнялся надеждой снова увидеть прежние сны.

Когда закатилось солнце, Тю Шинь приказал поставить в ладье тигровый шатер и отошел ко сну. Вскорости, как в бывалые времена, явился за ним посол и пригласил ко двору. Тю Шинь отправился следом за ним и немного спустя очутился в роскошных палатах, красотою и блеском превосходивших старый дворец десятикратно. Тотчас увидел он вдовствующую государыню, она восседала на престоле в открытой галерее.

Еще издали услыхал он ее голос:

- Не устали ли вы, о прославленный Усмиритель варваров? Глядя на густые усы ваши и бороду, думаем с грустью: пропала юная ваша краса и пригожесть. Увы, месяцы и годы снуют, будто ткацкие челноки, и недолговечна весна! Нет, люди не должны без пользы расточать отпущенный им срок.

Тю Шинь поклонился и взошел во дворец. Справились они, как водится, друг у друга о самочувствии и здоровье, а затем государыня велела придворным приготовить все для пиршества в Западном покое, уединенном и тихом. Встретились там Тю Шинь и Монг Чанг и подняли чаши с вином. Она была так прекрасна, что гуси, завидя ее, упали бы с неба, а рыбы - утонули в пучине, фея, лучезарная, как утренняя заря. Он - знаменитый полководец, чья слава обошла земные пределы, подобен был быстрокрылому соколу и рыкающему тигру. Сколько лет страдали они в разлуке, и вот свиделись вновь, - возвышенные духом супруги, которых небо взыскало богатством и знатностью. Хмельное вино горячило сердца, очи лукаво косились, и брови взлетали, подавая некие знаки. Солнце взошло и закатилось снова, но пиршеству их не видно было конца.

Узнав о том, государыня послала принцессе такой наказ: "Супругу твоему повелитель доверил великое дело, не затягивай же, дитя мое, сверх меры радости и утехи".

Тогда лишь прервался их пир, и Тю Шинь пришел отдать государыне прощальный поклон. Она взяла его за руку и сказала:

- Знайте, матушка ваша уже в преклонных летах и силы ее покидают. Зато наследник престола вырос и возмужал. Не далее как через месяц Мы сложим с себя бремя правления и удалимся в запретные чертоги - вкусить там отдохновение и покой. Державу решили Мы разделить надвое: земли по левую руку, что на востоке, отойдут к принцу; землями же по правую руку, на западе, будет владеть принцесса. Однако с тех пор, как перенесли Мы сюда столицу, число Наших подданных и достояние государства выросли многократно, а принцесса - всего лишь слабая женщина, и ей одной не под силу держать народ в повиновенье. Вот почему вы должны поскорей завершить дело, порученное вам государем, вернуться к нам и царствовать вместе с нею.

Тю Шинь отвечал согласием.

- Древние говорили, - молвила далее государыня, - "Остережешься заранее, можешь потом не страшиться беды". Сказано также: "Готовься встретить беду, пока ее тень тебя не коснулась", и еще: "Запирай ворота и двери, покуда не хлынули ливни". Так и вы позаботьтесь всячески, чтобы полчища Черноперых не перешли через гору Хоа-диеп. А слава государя, пекущегося о народе, продлится в веках.

Тю Шинь обещал ей и это.

Мгновенье спустя ветер всколыхнул полог, и Тю Шинь проснулся. Военачальники, ожидавшие его пробуждения, почтительно молвили:

- Вы отошли ко сну вчера, в час тхан, и проспали двенадцать часов. Только что стражи снова пробили час тхан. Должно быть, ратные дела вконец утомили вас и потому вы почивали так долго?

- Впервые после долгих тревог и волнений вкусили Мы сладость сна, - усмехнулся Тю Шинь.

Поднявшись на берег, он один, без провожатых, обошел гору Хоа-диеп, пригляделся ко всему повнимательней и купил тридцать земельных наделов близ ее склонов, нанял из тамошних жителей искусных лучников и поселил на тех землях, чтоб стрелами своими отгоняли птичьи стаи. И, лишь устроив все наилучшим образом, он отбыл в столицу.

Зная, что вскоре ему суждено стать властелином Страны цветов и потому ненадолго задержится он в этом мире, подал Тю Шинь государю прошение, чтоб отпустили его на покой восвояси. Воротился домой и в тот же день умер.

Нравоучение мужа с Южных гор. Все, кому бы ни довелось прочитать этот рассказ, твердят, будто мало в нем правды и лишь благодаря искуснейшей кисти, расцветившей повествование узорами и словесами, история эта слывет отменной и занимательной. Но причина всему одна: видя вокруг себя мало чудес, люди, когда и свершается диво, почитают его небылицей.

А ведь у нас, в горных долинах земель Хынг и Туйен, Тхай, Ланг и Као-банг, столько диковин, что летописцам и не под силу все перечислить. К примеру - оборотни: днем они сохраняют человеческий облик, а ночью становятся привидениями, летающими по воздуху... Мертвецы, чьи останки сохраняют для поклонения, в скудные годы становятся тиграми и рыщут повсюду в поисках пищи. И сколько еще подобных ужасов?!

Ежели люди таковы, то почему должны быть иными прочие твари? Известно ведь, в сыром и удушливом мраке дальних лесных топей, куда не ступала нога человека, звери, с течением времени, становятся оборотнями.

У бабочек есть своя царица, как и у муравьев - свой государь и подданные.

Сам же рассказ этот по смыслу напоминает "Историю о пчелиной матке". Но там: вместе со сновиденьем - кончается и любовь, а свиданья и встречи разлетаются, как ветер.

Здесь же: виденья становятся явью, и все сохраняют свое обличье и сущность.

Что же до искусства и изящества повествованья, то осмелится ль кто утверждать, будто мы, живущие ныне, уступаем древним?!

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com