Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

3. Дороги странствий

I

Луежи возвращалась в селение после полевых работ в сопровождении рабынь, нагруженных корзинами, полными ямса и маниоки. Рыжая собака отца бежала с ней рядом, высунув язык от жары и усталости. Вот женщины остановились и опустили тяжелые корзины на землю. Солнце клонилось за волнующееся море высокой травы, туда, где небо сливалось с землей. Какая-то необыкновенная тишина стояла в селении.

- Мужчины, наверное, еще не пришли, - сказала Луежи.

И девушка направилась к хижине отца. Но прежде чем она вошла во двор, собака забежала вперед и, задрав морду, вдруг протяжно завыла.

Луежи охнула и побежала вслед за собакой в хижину. Тут она услышала стон. С замирающим сердцем Луежи вгляделась в сумрак. Завывание собаки становилось все громче. И Луежи увидала отца, лежавшего недалеко от входа в хижину. Около него темнела лужа крови. Старик не шевелился и еле слышно стонал. Не дождавшись прихода Луежи, он сам вполз в хижину. Последние силы оставили его.

Луежи позвала рабынь. Вместе они бережно подняли старика, положили на циновку и стали обмывать его раны.

В этот раз барабаны молчали. Они ничего не сообщили народу о болезни вождя, как обычно это делалось. Но старейшины посоветовали Луежи послать гонцов к вождям соседних селений, уведомить их о том, что случилось со старым Иала-Маку. Луежи ухаживала за отцом. Но надежды, что он останется жить, у нее не было.

Спавшие в пальмовой роще Кингури и Иала наконец пробудились. Смутные воспоминания о случившемся бродили в голове Кингури. Иала, который накануне был менее пьян, чем брат, напомнил ему о том, как он ударил отца по голове. Теперь они оба со страхом ждали того мгновения, когда барабаны начнут передавать по всей стране Каланьи весть о смерти старого вождя.

- Они схватят нас! - сказал Кингури, и лицо его перекосилось от ужаса. Он вскочил и потащил брата за руку, в глубину пальмовой рощи, надеясь там укрыться от возмездия.

Всю ночь в полном молчании прибывали в Каланьи вожди из соседних и других селений великой страны, лежащей между реками Рубилаши и Руизой. Это быстроногие гонцы, посланные Луежи, разнесли горестную весть вождям, подчиненным старому Иала-Маку. И теперь все повелители ближних и дальних мест шли в сопровождении вооруженных отрядов на зов дочери вождя.

В хижине старого Иала-Маку горел костер, и красный огонь озарял мертвенно бледное лицо и померкшие глаза старика. Нежные руки дочерп лежали на его лбу. Собравшиеся вокруг вожди молча, склонив головы, смотрели на умирающего.

- Отец, скажи, кто это сделал, неужели Кингури? - тихо спросила Луежи, склонившись над отцом.

И еле заметным движением губ старик дал утвердительный ответ.

- Иала тоже?

- Нет! - шепотом проговорил вождь, и горестный стон вырвался из его груди.

Слезы выступили на прекрасных, полных печали глазах Луежи и медленно скатились по щекам. Онемев от ужаса, безмолвно стояли вокруг умирающего отовсюду собравшиеся вожди.

На рассвете Иала-Маку, вождь бунго, почувствовал, что скоро умрет. Обращаясь к старым товарищам и советникам, он сообщил последнюю волю. Он проклял Кингури и Иалу и оставил наследовать после себя власть над народом бунго дочь Луежи. Прерывающимся, слабым голосом Иала-Маку попросил, чтобы все признали за его дочерью звание Свана Мурунда - Владычицы Земли. А так как сейчас Луежи еще слишком молода, то вожди должны охранять девушку от Кингури, руководить ее поступками и давать мудрые советы. После того как вожди дали клятву Иала-Маку, что исполнят его последнюю волю, он с усилием снял с руки браслет-лукано и надел его на тонкую руку Луежи. А потом этот браслет - символ власти - она передаст человеку, который станет отцом ее детей.

И больше уже старый вождь не сказал ни слова. Когда утреннее солнце заглянуло в хижину, на дрожащих ресницах вождя блеснули последние слезы, слезы смерти.

Сто барабанов загрохотали над страной Каланьи, и ветры понесли далеко-далеко над степями и над лесами весть о смерти великого вождя - Иала-Маку, лучшего стрелка из пращи, лучшего рыболова всех рек, всей страны бунго.

И в тишину пальмовой рощи тоже ворвался грохот ста барабанов. Братья вскочили на ноги. У Иалы сжалось сердце, а глаза наполнились слезами. Кингури нахмурил брови и стиснул зубы. Безмятежная птица запела на пальмовом дереве, ей откликнулась другая; ящерица, прислушиваясь к пению птиц, застыла на стволе дерева, широко открыв круглые неподвижные глаза.

- Нам надо уходить! И как можно дальше отсюда! - властно сказал Кингури.

Братья вышли из пальмовой рощи и зашагали по дороге, быстро удаляясь от родного селения. А в это время сто барабанов сзывали людей бунго со всех концов страны, чтобы они могли последний раз увидать великого вождя Иала-Маку и оплакать его смерть.

II

Девять лун прошли по небу над равнинами бунго, и только тогда Кингури и Иала решились возвратиться домой.

Кингури был вне себя от ярости, узнав, что его сестра стала Владычицей Земли, царицей бунго. Он никак не мог поверить, что воины, старейшины и вожди поддерживают сестру. Он решил сам во всем убедиться.

И Кингури пришел домой. Увидав, что Луежи спокойно управляет народом с помощью старейшин, он, с трудом сдерживая ненависть к сестре, сказал, что не собирается жить с ней вместе и не будет спорить о власти, потому что все, что делал отец, он делал правильно. Так сказал Кингури, думая совсем иначе.

Он недолго пробыл в Каланьи и снова отправился в странствия. Какой-то беспокойный голос постоянно призывал его на далекие пути кочевников. Но лишь немногие мятежные люди отправились вслед за ним на равнину, где Кингури решил остановиться и утвердить свою власть. Обосновавшись на новой земле, он стал призывать воинственных и храбрых людей, чтобы вместе с ними искать славу на дорогах странствий. Так говорил он, а думал о том, как бы отвоевать у ненавистной сестры древнюю землю бунго.

- Кингури зовет нас воевать, - говорили люди между собой, не разделяя его воинственных, честолюбивых намерений, - но зачем нам война? Тот, кто пойдет с Кингури, станет его рабом.

И барабаны Кингури умолкли, не дождавшись, когда славные люди бунго придут служить старшему сыну умершего вождя. И тогда этот самый жестокий и самый непокорный из всех бунго в бессильной ярости, что не может стать вождем народа, стал вождем разбойников. Ни один из вождей бунго не признал его власть.

В темные, беззвездные, безлунные ночи, сквозь мрак и туман доносились до селений Каланьи воинственные кличи людей Кингури. Мирные бунго дрожали в страхе, что разбойничьи отряды отверженного сына вождя нападут на их селения, сея смерть и ужас. Потому что война и добыча, убийство и рабство стали законом Кингури.

Тогда бунго начали строить вокруг селений ограды. Вооруженные стрелки день и ночь охраняли дороги, а по окраинам селений и внутри них по ночам горели высокие костры. Старые колдуны просили богов, чтобы они прекратили наконец бесчинства Кингури и его спутников. А по всей стране звучали тревожные голоса барабанов, призывая бунго к осторожности.

Однажды, когда Кингури возвращался из очередного набега в небольшое селение на берегу Рубилаши, в котором захватил много рабов, он услыхал голоса барабанов Каланьи. Люди Кингури застыли в ужасе, вслушиваясь в рокочущие грозные звуки. Они знали, что вожди страны бунго осуждали на смерть Кингури и тех, кто присоединился к нему.

Засвистели кнуты по спинам рабов. Воинственный клич Кингури слился с воем ветра. Он поспешно укрылся за оградой своего селения и приказал людям быть наготове, хотя сам и не верил в то, что они смогут защититься.

- Луежи нас боится! - крикнул он, желая ободрить струсивших.- Пусть приходят ее вожди. Мы справимся с ними!

Но люди, уставшие от постоянных скитаний, знали, что вожди Каланьи не посылают пустые угрозы.

С тех пор как Кингури стал вождем этой маленькой страны, его люди не охотились, не ловили рыбу. Они жили только грабежом, и даже женщины, всегда сопровождавшие их и таскавшие награбленную добычу, разучились работать на полях. И когда пришла пора дождей, а с черного неба на землю обрушились грозы, в селении Кингури нечего было есть. От награбленного ничего не осталось. И мужчины и женщины со страхом смотрели на обнаженную землю, ничем не засеянную.

Тогда Кингури решил покинуть это селение и снова начать разбойничьи набеги. Но маленькие селения страны бунго опустели. Их жители оставили родные места, они ушли в большие селения Каланьи, на которые Кингури не отваживался нападать. Не зная, что делать дальше, Кингури попытался заставить женщин обрабатывать прибрежные земли, а мужчин ловить рыбу. Но люди отвыкли от работы и, возмущенные приказом вождя, стали разбегаться. Голод и недовольство ожесточили их сердца. Кингури яростно расправлялся с беглецами, надеясь, что таким образом он наведет порядок среди своего немногочисленного народа. Теперь Кингури, постоянно опасаясь нападения отрядов воинов Каланьи, редко покидал селение. И покидал он его лишь для того, чтобы где-нибудь обменять рыбу на соль или продать рабов. Проклятые, осужденные народом, обреченные на смерть вождями, жили люди, которые присоединились к мятежному Кингури.

III

А Луежи-иа-Канти, Владычица Земли, как только солнце вставало на горизонте, над равниной, как и прежде, шла в сопровождении рабынь на поля, раскинувшиеся вдоль берега реки. Там она, как некогда и старая Конти, ее мать, проводила весь день, наблюдая за работами. Но прежде чем солнце заходило, Луежи возвращалась в селение. И все видели, как она восседала на троне из черного дерева, украшенном резьбой, изображающей разные сцены из человеческой жизни. Сидя на этом троне, она принимала людей, которые хотели просить у нее совета, придумывала новые законы, сама спрашивала совета у старейшин, всегда учитывая желание большинства. Поступая таким образом, она быстро завоевала расположение народа, который больше всего ценил справедливость.

Мудрые вожди и старейшины, которых старый вождь Иала-Маку просил помогать его дочери управлять народом, всюду следовали за ней по пятам. Они опасались, как бы кто-нибудь жаждущий власти не использовал ее неопытность. Они боялись, как бы кто-нибудь не заронил в ее сердце ненужной жалости к брату Кингури. Самые близкие советники, бывало, даже преувеличивали злодеяния брата, совершенные в чужих землях, чтобы в сердце Луежи не закралось сострадание. Луежи слушала всех, но делала по-своему. Она считала себя достаточно взрослой, чтобы самой принимать решения.

Время от времени до Каланьи доходили вести о Кингури, но они уже не были такими тревожными. Гонцы сообщали, что он живет в своем селении, лишь изредка покидая его, чтобы отправиться на берега Касаи. Когда Луежи спрашивала о младшем брате, ей говорили, что он проводит свои дни в игре на кисанже, что он никуда не ходит, не занимается разбоем и не пьет вино. И тогда печаль затмевала ясные глаза Луежи, потому что она вспоминала, как старая мать любила слушать песни и игру младшего сына.

Однажды старейшины собрались около шоты и торжественно заговорили с Луежи о том, что ей необходимо выйти замуж. Ведь она должна родить сына, который станет вождем народа бунго. Таково было желание ее отца. Девушка широко открыла глаза, посмотрела вокруг, будто разыскивая кого-то.

- Где же он? - только спросила она и улыбнулась, глядя на растерянные лица вождей. Ведь они не могли никого предложить ей в мужья.

Тогда, посоветовавшись между собой, старейшие друзья ее отца прислали в селение Луежи своих сыновей. Но глаза Луежи так и не взглянули приветливо ни на одного из них. А кое-кого она даже прогнала - тех, которые жили с ее служанками, часто пили вино и затевали ссоры.

Как-то вечером, возвращаясь с полей, Луежи увидала своего брата Иалу, который мирно беседовал с молодыми рыбаками Каланьи. Она заговорила с ним так, будто между ними ничего не произошло, однако ни слова не спросила о Кингури. И тогда сам Иала заговорил о брате, стараясь вызвать жалость в сердце сестры. Он сказал, что Кингури болен и утомлен похождениями, что он снова хочет стать другом сестры.

Луежи велела дать Иале вина и освободить для него хижину, в которой он мог бы спать. Ночью одна из рабынь принесла Иале кувшин вина и сказала, что Луежи велела ей разделить с ним циновку. Тогда Иала понял, что сестра простила его, и заиграл на кисанже печальную песню, которую знал с детства. А Луежи, слушая эту песню, понимала, что таким образом брат благодарит ее за доброту.

Рано утром Иала отправился к сестре. На том самом месте, где когда-то его брат ударил отца, он заговорил о Кингури и его людях, которые так долго учились воровать и убивать.

- У Кингури нет сердца! - воскликнула Луежи, чтобы кончить разговор о брате.

Иала сначала промолчал, не желая сердить сестру, а потом стал рассказывать ей о несчастьях, постигших брата. Он рассказал о голоде, который пережил Кингури, об умерших людях, о проданных в рабство товарищах и о женщинах, которых брат вынужден был обменять на еду в селениях на берегах Касаи.

- Теперь у него нет ни рабов, ни женщин. Кингури совсем обеднел. Пожалей его, Луежи. - И, увидав, что сестра смягчилась, Иала признался ей, что это Кингури прислал его в Каланьи. Он просит Владычицу Земли, чтобы она позволила ему жить на берегу своей реки, и обещает исправно платить подати, так же как все вожди племени.

Вечером Иала принес Луежи целую корзину рыбы, и она сказала ему о своем согласии. Пусть Кингури живет где-нибудь поблизости от ее селения, но усмирит скверных людей, которые всегда с ним, пусть никого не обижает из ее людей. Иначе она велит отрубить ему голову.

От своих друзей, молодых рыбаков, Иала узнал, что Кингури разрешено пить воду из родной реки только по милости Луежи. Сестра пошла наперекор воле вождей. Все они были против того, чтобы Кингури поселился в Каланьи.

IV

Первое время, пока еще на возделанных полях в селении Кингури ничего не выросло, люди питались ямсом, который Луежи им посылала. Они пили ее вино, потому что все пальмовые рощи были собственностью Владычицы Земли.

Молчали барабаны Кингури. Люди строили хижины вдалеке от селения Луежи и протаптывали дорогу к реке. Только тогда Кингури пришел к сестре. Он занял свое место на собрании вождей бунго, несмотря на то, что его соседи отвернулись от него.

Когда поля Кингури принесли урожай, он чаще стал приходить в Каланьи. Он жаловался Луежи, что ее люди бродят вокруг селения, беспокоя его людей. И наконец во время сезона дождей, когда барабаны Владычицы Земли возвестили, что все вожди бунго должны явиться в Каланьи платить подати, Кингури ослушался приказа сестры. Чтобы избежать наказания, он ушел на земли Касаи. Тогда Иала решил заплатить за него подати.

Кингури вернулся и рассвирепел, узнав, что Иала пошел против его воли. Как раз в это время Луежи прислала брату калебас с пальмовым вином. В бешенстве ударом ноги Кингури, проклиная сестру, вышиб калебас из рук Иалы. Он был взбешен и призывал все несчастья на ее голову. Вождю не присылают таких жалких даров.

И в эту ночь Кингури снова танцевал батуке войны, призывая своих людей восстать против Владычицы Земли.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com