Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Голос равнины

I

Едва только солнце появилось над бесконечным простором равнины, Думба-иа-Квило покинул тепло костра - он встал, потянулся, плюнул несколько раз на землю, обругал племя киоков, насмешливо взглянул па спутников, спящих тяжелым сном около тлеющих углей, и быстро зашагал к реке. Густой туман висел над водой и над обоими берегами. И Думба-иа-Квило громко проклял реку, такую широкую, что с одного берега до другого еле слышен крик человека.

Река кормила и поила множество людей, но к нему, к Думба-иа-Квило, она всегда была немилостива. Вечно туманила ему глаза, крутила и поворачивала не в ту сторону его челнок, заставляя смотреть на торчащие из воды головы крокодилов, готовых сожрать человека. Сердце Думбы-иа-Квило сжималось от страха, но никогда ни одна жалоба не вырывалась из его сжатых губ. Он зажмуривал глаза, обливаясь холодным потом, и крепко цеплялся за борта лодки. Но все было напрасно. Думба-иа-Квило знал, что рано или поздно он заплатит собственной смертью за грехи, которые были известны богам. Он знал, что неведомое людям ведомо богам, которые сопровождали каждый его шаг. Вот поэтому Думба-иа-Квило больше всего боялся злых богов африканских рек - крокодилов, которые пожирали людей, если их души были отягощены грехами... Но он никогда не роптал, и никто не замечал, какой страх мучит его, когда он плывет по реке. И он никогда не произносил вслух имя священного животного - ни на воде, ни на суше, опасаясь, чтобы крокодил не услышал призыва и не утащил его в последний путь.

От реки повеяло холодной сыростью, и Думба-иа-Квило задрожал. Чтобы согреться, он быстро разложил костер у подножия огромного дерева, к которому обычно привязывали лодки. Вытянув руки над огнем, Думба-иа-Квило еще раз проклял киоков, потому что он, хотя и был сыном женщины киоко и храброго лунда, ненавидел соплеменников матери с тех пор, как его жену украли киоки. Сколько лесов и сколько степей прошел он тогда, разыскивая жену и похитивших ее киоков, Думба-иа-Квило старался не вспоминать и никому об этом не говорить. Но все-таки кое-кто знал эту историю, и когда, забыв о присутствии Думбы-иа-Квило, кто-нибудь начинал ее рассказывать, он, скрежеща зубами от гнева, набрасывался на насмешника. Многие уже были отмечены его зубами и ногтями. Вот поэтому и еще потому, что Думба-иа-Квило был действительно отважным охотником, люди и прозвали его так. Думба-иа-Квило значило - Лев с берегов реки Квило. И ему самому понравилось это прозвище. Он даже стал гордиться им. И вскоре только старики из родного селения могли припомнить его настоящее имя.

Вдруг резкий крик донесся сквозь туман, все еще окутывающий реку. Думба-иа-Квило поднял глаза от пламени и стал всматриваться вдаль. Мало-помалу он разглядел какую-то тень, двигающуюся в тумане, уже чуть поредевшем от первых лучей солнца. Тогда он вскочил на ноги и, приложив руки ко рту, крикнул.

Вот лодка приблизилась к берегу, и стоящий в ней человек, как только ее борт коснулся земли, крикнул:

- Прыгай!

И Думба-иа-Квило, легко вскочив в челнок, поплыл вниз по реке, в селение вождя Иакалы, где он должен был встретиться с девушкой, своей избранницей. А потом она разделит с ним его циновку, которую уже давно не согревало тепло женского тела.

II

На берегу Квило охотники из отряда Думбы-иа-Квило проснулись, когда солнце стояло уже высоко. Они взглянули на поднимающиеся вверх струйки дыма и покачали головами.

- Еще одно утро без ветра! - с досадой сказал один из охотников.

Полное безветрие стояло уже много дней. На лазурном небе не появлялось ни одной тучки. Солнце палило нещадно. На равнине, которая протянулась по обоим берегам реки, лишь кое-где виднелись обожженные солнцем, коричневые постройки селений. Не успели пожелтеть лишь небольшие лесные заросли, видневшиеся то здесь, то там, как зеленые островки в необъятном океане равнины.

Трава желтела и высыхала под безжалостными солнечными лучами, но ни один стебель не шевелился. На земле и на небе царил покой. И охотники приходили в отчаяние, глядя на безжизненную равнину. Люди уже устали от бездействия и постоянного ожидания ветра. Ослабевшие и потные, они безвольно лежали на циновках, не в силах подняться. Потому что только тогда, когда дует ветер, можно начинать охоту огнем. И все дни охотники проводили в безделье. Но они не ленились поддерживать пламя костров, да и то потому лишь, что должны были видеть, как дым поднимается к небу. И с каждым часом все сильнее хотелось им увидать этот дым не прямо поднимающимся в небо, а качающимся под радостную музыку ветра. Листва на деревьях не шевелилась, блеск неба становился невыносимым для глаз, и ни одна птица не прорезала крылом пылающие просторы неба. А из высокой травы не доносились шорохи, которые говорили бы о присутствии животных. Тишина и удушливая жара висели над равниной.

Измученные жарой животные укрылись в рощах, под зеленью неподвижных деревьев, обвитых цепкими лианами. Человек не решался проникнуть в эти заросли. Там он не мог быть спокоен за свою жизнь.

А между тем в этих живительных оазисах африканских степей, в их укромных зеленых уголках журчат чистые ручьи, созревают плоды, по стволам пальм стекает сладкий сок. Там прыгают зайцы, бродят чуткие газели и кормятся антилопы. И только человек терпит лишения, но обходит тенистые заросли, хотя мог бы здесь утолить голод и жажду. В этом особом мире для него нет места.

В самое жаркое время года в этих зарослях прячутся хищники, ведя смертельные схватки в борьбе за существование. Леопард выслеживает антилопу, мирно жующую свежую траву, и бросается ей на спину одним прыжком, чтобы перегрызть горло. Но на предсмертный крик антилопы выходит из своего убежища лев и в жестокой драке отнимает у леопарда добычу. Пакаса, набив брюхо травой, попадает в кольца удава-жибойи, а кобра одним прикосновением жала убивает льва или леопарда, и те падают на землю рядом со своими жертвами.

Звери боролись, убивали и пожирали друг друга в этих зеленых зарослях, таких мирных на вид. И огонь, пущенный по равнине, должен был выгнать их оттуда навстречу охотникам.

А вдали от этих зарослей, на самой равнине, распростертой по берегу Квило, ночи, одна за другой, беззвучные и спокойные, сходили па землю. Тишина этих ночей тревожила людей. Она их страшила. Охотники были печальными и молчаливыми, потому что ночь без батуке - это не ночь для африканца. Ночь существует для того, чтобы люди танцевали, любили и пили хмельной сок. Но теперь ночи были мрачными и наполняли страхом. Разложив костры, глядя на ровно поднимающиеся вверх языки пламени, покусывая трубки, мужчины тосковали о женах и детях, оставшихся в селении.

Уже все истории были рассказаны, и если вдруг кто-нибудь открывал рот, то лишь для того, чтобы проклясть ветер, который не приходил. Люди думали только об охоте, о ветре, о том, как вся степь превратится в огненное море... Но вокруг царила тишина и ничто не предвещало изменения погоды, и потому люди вздыхали и молча курили длинные трубки.

В этот день охотники больше чем когда бы то ни было обсуждали поступки Думба-иа-Квило. Он отсутствовал, и поэтому товарищи не щадили его, срывая на нем раздражение. Они не могли простить Думба-иа-Квило, что он отправился к женщине: они завидовали ему. Но если бы Лев с берегов Квило внезапно появился здесь, как смутились бы они, как быстро отвели бы свои глаза от жестоких глаз охотника! Они боялись его больше, чем хищных зверей, больше, чем ребенок боится призраков! И все это после одного случая, когда Думба-иа-Квило во время охоты огнем перерезал горло охотнику, который увидал случайно, как он, Думба-иа-Квило, спасаясь от леопарда, спрятался за деревом. Человек высмеял Думбу-иа-Квило и посоветовал ему в другой раз спрятаться в реке. И Думба-иа-Квило не простил его. Храбрецы никогда не прощают насмешку над их слабостью. И, покончив с леопардом, ослепленный гневом, он бросился на обидчика и убил его одним ударом ножа. Таким образом Думба-иа-Квило, вождь охотников, снова возвысился в глазах людей. Потом ему пришлось стоять перед вождем, выдумывая оправдания... И вождь оставил его безнаказанным. Но люди навсегда запомнили, как страшен Думба-иа- Квило в ярости.

А вот сегодня он далеко, все знали, что его позвала женщина, что теперь она находится в его объятиях, и бесились от зависти.

- Вставайте! Пошли к реке! - воскликнул один из охотников, вскакивая на ноги.

И все встали и последовали за ним, даже не зная, что они будут там делать.

Легкий шорох донесся до ушей охотников. Люди пригнулись, напряженно прислушиваясь, глядя по сторонам. Над высокой травой появились кончики рогов антилопы. И в глазах охотников вспыхнул огонь. Один из них лег па землю, намереваясь подползти к животному, но антилопа еще выше подняла голову и большими прыжками легко ускакала в другую сторону.

И вдруг в надвигающихся сумерках послышался крик.

- Это возвращается Думба-иа-Квило! - сказал небрежно один из охотников.

- Нет, это не его голос, - ответили другие.

И тут люди услышали завывание голодной гиены. И в то же мгновение легкое дыхание ветра шевельнуло засохшие стебли травы.

- Ветер! Ветер! - раздались радостные возгласы.

Охотники вскочили и, высоко подняв горящие факелы, помчались в заросли травы, волнующейся от ветра. И снова они услышали зов человека, теперь ближе, откуда-то с равнины. Все закричали в ответ: "Эуа! Эуа!", поспешно возвращаясь на стоянку. Когда они подошли, около костра уже стоял пришелец.

- Эй! Это ты, Матембеле!

Охотники окружили старика и заговорили одновременно, перебивая друг друга. Они расспрашивали его, откуда и зачем он пришел, чего хочет и что случилось. Матембеле устало повалился па циновку и молчал. Тогда охотники присели па корточки вокруг пего, кто-то наконец догадался предложить старику поесть.

Матембеле все уважали и любили. Его считали знатным охотником, и он был учителем всех охотников, которые не так давно вооружились копьями и ружьями. Он научил их выслеживать зверя по следу и слушать голоса ветра. Думба-иа-Квило был самым отважным и ловким учеником старого охотника, и Матембеле поставил его вместо себя во главе отряда. Еще и теперь старик, несмотря на свой возраст, несмотря на то что глаза его уже не такие зоркие и ноги не такие крепкие, как прежде, учил молодых охотников. А какие прекрасные истории он знал о животных и об охотах! Со всех просторов Лунды приходили люди послушать его, потому что Матембеле был прославленным рассказчиком.

- А где Думба-иа-Квило? - спросил старик, оглядываясь по сторонам.

- Он в селении Иакалы!

Старик ничего не ответил, но видно было, что он недоволен. Он отпил пальмового вина из калебаса и взял трубку, которую набил ему табаком молодой охотник.

- Старик, ты зачем пришел? У нас нет мяса, чтобы тебя накормить. Ветра нет - и охоты нет. Старик, кто прислал тебя?

- Меня прислал вождь, - ответил Матембеле, возвращая молодому охотнику трубку. - Никто о вас ничего не знал. И у народа нет мяса. На землях вождя Шанвури была охота, и теперь его народ доволен. Вчера оттуда пришел один человек из Каванго и рассказал нам об этом. Только вы одни еще никого не убили. И вождь прислал меня посмотреть, что вы делаете здесь столько времени! - В голосе старика звучала насмешка.

- Эй, старик, а тебе повстречался ветер?

- Где он был, этот ветер, Матембеле?

- Разве может кто-нибудь найти ветер и заставить его дуть!

- Только женщины могут так думать!

И Матембеле молчал, потому что ему нечего было ответить. Но видно было, что старик рассердился. Он не любил, когда с ним разговаривали так, как будто обращаются к мальчику или женщине.

Но что-то нужно было сказать, и старик произнес:

- Ветер придет.

- Он уже пришел. Разве ты не видел, что закачалась трава?

- Видел, видел, - радостно подтвердил старик. - А вы что, не слыхали гиену? Она завыла, потому что ветер донес до нее запах мяса...

- Мясо антилопы?

Матембеле покачал головой:

- Нет, ветер дул в другую сторону. Пахнет мясом со стороны Дулаканго. Завтра будет хорошая погода! А когда вернется Думба-иа-Квило?

На это охотники ничего не могли ему ответить.

- Старик, а когда ты уйдешь отсюда?

Но Матембеле уже ничего не слышал. Он мгновенно заснул.

III

Когда Матембеле открыл глаза, солнце уже встало. Лагерь опустел и костер погас. Где-то поблизости слышались голоса охотников, и Матембеле понял, что они готовятся к охоте. Высокая трава качалась от ветра. Взглянув на небо, старик увидел легкие облака, которые подгонял ветер, и сказал про себя: "Хороший будет ветер... Но где же до сих пор ходит Думба-иа-Квило? Он у женщины..." И вдруг старик вспомнил о важном поручении вождя, из-за которого он, собственно, и пришел сюда. На мгновение старик застыл, потом всплеснул руками и промолвил: "Бестолковый я стал! Совсем бестолковый и старый!" И так быстро, как позволили ему ноги, он побежал, прихрамывая, на берег реки, туда, где находились охотники. Они посмотрели па старика с удивлением, по Матембеле объяснил им, что настолько устал вчера, что забыл о самом важном деле. Вождь прислал его сюда, потому что во время одного из батуке, напившись допьяна, он опалил на костре свою леопардовую шкуру. Она обгорела до того, что он не может заворачиваться в нее. И в чем ему теперь быть на собраниях племени и принимать соседних вождей? Она уже не годится даже для того, чтобы танцевать батуке или показаться каким-либо пришельцам. И он прислал Матембеле сказать охотникам, чтобы они раздобыли ему новую шкуру леопарда, большую и красивую. Он желал, чтобы убил животное сам Думба-иа-Квило. Матембеле добавил, что он вчера сам уже пытался убить леопарда, не только для того, чтобы подарить его шкуру вождю, но прежде всего для того, чтобы покончить с нападениями, которые зверь совершал па селение. Он загрыз недавно человека, который пришел ночью просить приюта, утащил немало коз, и люди стали бояться выходить из дому после захода солнца.

Охотники молча слушали старика. Глаза их засверкали от гнева, когда они узнали о разбое леопарда.

- Почему ты не сказал об этом нам вчера?

- Если даже он совсем не придет, вождь не останется без шкуры. Разве только один Думба-иа-Квило умеет убивать леопардов!

- Нет! Он должен его убить! - возразил старик. - Он вождь охотников. Но я ничем не распоряжаюсь! - прибавил Матембеле, глядя в землю.

Охотники ему ничего не ответили на это и снова принялись за работу, которая была почти что сделана. Вдоль реки они очищали от травы длинные и широкие полосы земли. На них должен был остановиться огонь. Каждый охотник знал свое место на этих полосах и на берегу. Загонщики, как только рассвело, уже ушли на другую сторону равнины. Там они подожгут высокую траву, когда послеполуденный ветер задует сильнее.

И вот послышалась дробь барабана. Она пронеслась над всей равниной, сообщая, что загонщики подожгли траву. Охотники, стоявшие па берегу реки, переглянулись, и, так как Думба-иа-Квило все еще не появился, они попросили Матембеле возглавить охоту. Старик сначала отказывался, говоря, что ноги уже не служат ему, как бывало, что глаза обманывают его порой и голос его недостаточно громок, чтобы подавать сигналы. Однако видно было, что старик доволен предложением молодых охотников. В конце концов он согласился и, как будто забыв о старости, побежал за ружьем, которое оставил у костра, там, где спал.

IV

Звучный голос барабана прорезал воздух и понесся далеко над равниной. Матембеле знал, что у него еще сильные руки, но сам удивился, с какой мощью забил по барабану.

- Старик, ты, оказывается, еще совсем молодой! - крикнул, пробегая мимо, один из охотников.

Матембеле засмеялся и вне себя от гордости ударил еще сильнее в барабан, чтобы все кругом могли услышать, что охотники Думбы-иа-Квило начали охоту огнем.

- Хороший ветер! - крикнул старик. И глаза его и рот смеялись.

Потом, передав барабан молодому охотнику, он схватил ружье и побежал к реке. Там он встал около дерева, служившего причалом.

Вдали на голубой линии горизонта появилась узкая полоска оранжевого цвета. Вскоре она превратилась в широкую багряную полосу, похожую на огненную дорогу между небом и землей. И вдруг над этой полосой поднялась багряная волна. Она подожгла небо, как во время заката, и гул волнующего моря пробежал над равниной. Ветер донес с той стороны горячее дыхание огня. И вскоре могучий голос равнины зазвучал повсюду.

Из высокой травы вылетела стая бабочек разных цветов. Испуганные шумом, они полетели в поисках прохлады к реке. Огромная черная птица, тревожно крича, пролетела над головой старика. Она предупреждала об опасности всех птиц, живущих на равнине. И небо тотчас затмилось тысячами крыльев. Птицы улетали за реку.

Теперь уже не было видно линии горизонта. Волны огня охватили небо. Слышно стало его горячее дыхание. Охотники, возбужденные гулом, который доносился издали, и ожиданием охоты, обсуждали движение огня и силу ветра. Но еще не был дан сигнал для охоты на прибрежных землях и па полосах, очищенных от травы. Эти полосы должны были задержать огонь и помочь охотникам, если ветер переменит направление.

Толстая пакаса и три нежных газели, вытянув шеи, выглянули из травы, но, увидав охотников, сразу спрятались. Охотники не обратили на них никакого внимания. Они знали, что настанет момент, когда животные не смогут выдержать жар и сами выбегут навстречу смерти.

И вдруг на обнаженной прибрежной земле появились сотни крыс, спасающихся от огня. Они мчались с писком и визгом.

- Ветер пошел направо! - крикнул один из охотников, взобравшийся на дерево, чтобы следить за направлением огня.

Послышались выстрелы, и люди, находившиеся на берегу, напряженно сжали в руках ружья и копья. Ветер продолжал гнать огонь все вперед и вперед, и человек, сидевший на макушке дерева, закричал, что пакасы уже бегут к реке. Матембеле положил ружье на развилку дерева, взвел курок и устремил взгляд на заросли травы.

Послышался топот пакас. Первые животные, выскочившие из зарослей, остановились на мгновение и, увидав охотников, повернули обратно. Но охотники были уверены, что все равно смогут попробовать их мясо, и радостно засмеялись.

- Огонь еще далеко, а они уже боятся! - крикнул Матембеле.

- Огонь приближается! - закричал охотник, быстро слезая с дерева, чтобы принять участие в охоте.

Жара все возрастала. Тела людей сверкали, как бронза, намазанная маслом. Небо потемнело от дыма, поднявшегося с равнины. Оставаться в зарослях травы стало невозможно. Кролики покинули норки и огромными прыжками мчались к берегу реки, надеясь спрятаться в тростниках. Маленькие газели выбегали из облака дыма и падали, полумертвые от усталости и страха. Для этих мелких животных охотники жалели пуль и приканчивали их, уже почти неподвижных, ударами копий.

Теперь равнина пылала от края до края, дыша огнем. Охотники уже не видели друг друга, таким густым сделался дым. Только их крики слышались со всех сторон. Старый Матембеле громко отдавал приказания. Но вдруг раздался более громкий знакомый голос. Люди не могли ничего разглядеть сквозь дым, но все поняли: Думба-иа-Квило вернулся.

Матембеле видел, как Думба-иа-Квило соскочил с лодки. Он увидел гребца и женщину, отплывающих от берега, и молча посмотрел на Думбу.

- Это Луежи, моя жена, дочь Камбаши, из племени Иакалы,- улыбаясь, сказал молодой охотник.

Старик засмеялся:

- Тебе повезло! Женщины из племени Иакалы любят таких храбрых охотников, как ты!

Волна огня, которую пригнал ветер, прорвалась как раз перед ними, стариком и Думба-иа-Квило, и огромная пакаса, ослепшая и обезумевшая от жары, выскочила прямо на них, заставив их отскочить в сторону. Дым слепил глаза, и старик, не думая о том, что делает, бросился за дерево, а Думба-иа-Квило в это время нагнулся, разыскивая свое ружье, которое упало у него из рук, когда выскочила пакаса.

Высокие стебли травы горели и трещали. Эти звуки, напоминающие перестрелку, сливались с криками людей и рычанием зверей, захваченных огнем. Ветер посыпал охотников пеплом.

- Эй! Думба-иа-Квило! Эй! Думба... Эй! - крикнул Матембеле, сжимая в руке ружье. Он увидал, как из зарослей травы выскочил леопард.

Огромные зеленые глаза леопарда, налившиеся кровью, сверкали. Взъерошенная шерсть обгорела в огне. Он шел прямо на Думбу-иа-Квило, безоружного, стоящего на берегу реки. На мгновение леопард остановился, повернулся к огню, как будто желая снова кинуться в него. Страшное рычание потрясло воздух и заглушило все крики. И вдруг леопард повернулся к охотнику и бросился на него. Думба-иа-Квило, так и не найдя свое ружье, зажал в руке нож и отступил к реке, приготовившись встретить хищника. Когда леопард пригнулся, чтобы сделать последний прыжок, ноги Думбы-иа-Квило погрузились в болотистый берег реки. И в тот момент, когда его рука поднялась и лезвие ножа блеснуло перед глазами леопарда, послышался выстрел, а вслед за ним крик ужаса.

Матембеле все еще держал в руке ружье, из которого он убил леопарда. Его глаза, широко открытые и полные ужаса, смотрели на реку, спокойную и неподвижную, где исчез Думба-иа-Квило, которого схватил крокодил в ту минуту, когда пуля Матембеле сразила леопарда. Старик видел все, но еще не мог понять, что произошло. Как будто стараясь прогнать страшное видение, он закрыл руками глаза и присел на корточки под деревом.

V

Солнце опустилось за дымящуюся равнину. И здесь и там, и на берегу реки, и на полосах обнаженной земли, где остановился огонь, лежали кровоточащие туши животных. Охотники тоже лежали на земле, тяжело вдыхая горячий воздух, поднимавшийся с равнины.

А на черной земле лежали обгорелые тела животных, которые не успели выбежать из зарослей травы.

Стояла мертвая тишина. Один за другим поднимались охотники и шли к реке, чтобы утолить жажду и смыть кровь и пепел. Потом они собрались у дерева. И тогда Матембеле рассказал им, что Думба-иа-Квило упал в реку, застрелив леопарда.

- Но он убил его? - спросили сразу все вместе.

- Да, он убил его! - солгал старик, передавая охотникам ружье Думбы-иа-Квило. - Вот лежит леопард.

- А может быть, его утащил крокодил? - спросил один из охотников, пристально глядя на старика.

- Нет! Я сам видел. Он выстрелил, стоя на самом берегу, поскользнулся и упал в воду. Я видел это, люди!

- Думба-иа-Квило был храбрым охотником! - печально сказали стоящие вокруг люди.

- Он был еще слишком молод. Народ будет жалеть его. Он был храбрый, как лев. Наши женщины будут оплакивать лучшего охотника, а Сапала, который всегда был ему добрым другом, расскажет его историю, сложив о нем песню.

Матембеле молчал. Ведь только ему было известно, что Думба-иа-Квило, лучший охотник, которого он любил, как сына, умер позорной смертью.

"Какой грех совершил Думба-иа-Квило, чтобы его тело покоилось на дне этой великой реки?" - тревожно спрашивал себя старик, качая головой.

Матембеле страдал, думая о случившемся. Старик чувствовал себя виноватым. Зачем он выстрелил в леопарда? Почему он не дал Думбе-иа-Квило сразиться со страшным хищником и принять ту единственную смерть, которая не позорит охотника! Старик страдал и не говорил никому ни слова. Но он решил, что велит Сапале сложить песню, такую прекрасную, что ее будут петь все люди: и мужчины, и женщины, и молодежь. Все люди будут петь эту песню, которая навсегда сохранит подвиги Думбы-иа-Квило.

Прежде чем покинуть опустевшие берега и унести добычу, охотники стали бить в барабаны, сообщая всем людям, что Думба-иа-Квило, храбрый вождь охотников народа Иакалы, погиб геройской смертью на землях охоты, на равнине около реки Квило.

И на другом берегу осиротевшая Луежи услышала весть барабанов. Она горько заплакала, горюя о погибшем друге и о своем несчастье. Такова уж была судьба всех прекрасных женщин, которые решались любить отважных охотников и всегда были несчастливыми.

VI

В селении Иакалы женщины издали увидали охотников, но не запели приветственных песен, потому что Думба-иа-Квило погиб.

В эту ночь никто не танцевал батуке. Никто не пел, никто не прославлял храбрые дела охотников. Только барабаны били и били, разнося повсюду горестную весть.

Вождь не захотел даже прикоснуться к леопарду, он не захотел даже видеть его. Он велел закрыть его листьями мулембы. В эту ночь никто не ел мяса, принесенного с последней охоты. А на следующий день, когда солнце поднялось над опечаленным селением, вождь приказал похоронить леопарда. Его положили на носилки, застланные ветками, покрыли листвой, украсили перьями священной птицы, и охотники понесли носилки на плечах к могиле у края дороги. А когда охотники вернулись в селение, чтобы танцевать батуке смерти, прославляя Думбу-иа-Квило, старый Матембеле ушел в святилище, чтобы замолить свой грех. Старик думал избежать таким образом кары богов и спасти душу Думбы-иа-Квило. Пусть она наконец успокоится под защитой богов охоты!

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2016
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com