Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

ГРУЗИНСКИЕ СКАЗАНИЯ И ЛЕГЕНДЫ

Произведения фольклора, собранные в настоящем сборнике, созданы в разные времена и в различные эпохи. Каждое из них занижает видное место в своем жанре и относится к классическим образцам грузинской устной словесности. Произведения эти - выражение народных чаяний и стремлений, моральных и эстетических идеалов.

Грузинский народ внес большой вклад в создание интереснейших фольклорных образов. Он бережно хранил их на протяжении зеков, передавая от поколения к поколению. Даже создавая письменную историческую и художественную литературу, он не только никогда не отказывался от наследия устного творчества, но напротив, проявлял особое внимание и заботу к полным поэтического вдохновения творениям простых певцов и сказителей. В золотом фонде национальной культуры грузинского народа мы находим наряду с полуторатысячелетней письменной литературой как ранний, дохристианский языческий фольклор и мифологию, так и отразившие всю остроту социальных противоречий произведения фольклора средневековья и последующих эпох. В настоящем сборнике читатель найдет материалы, характерные как для Древних, так и для новых эпох. Книга представляет собой некую историю художественного мышления народа, данную, однако, не в систематизированной форме, а по ступеням, в виде отдельных звеньев длинной цепи ее развития.

Грузинский народ, его многочисленные этнические единицы и племена создали богатый фольклор в разных областях твормества - в словесности, музыке, хореографии, изобразительном искусстве. Эти племена давно утвердили единое государственное бытие ю язык. В условиях существования племен, генетически находящихся в близком родстве друг с другом, создание единого национального фольклора характеризует высшую ступень его развития. Но это не значит, что в общем фольклорном фонде имеются лишь те произведения, которые сложились после объединения этих групп. В национальной фольклорной сокровищнице сохранились почти все памятники, имевшие значение для характеристики художественного o мышления народа, способствовавшие отстаиванию его национальной целостности, изгнанию поработителей, защите свободы и права ш мирный труд. Воплощение всех этих особенностей мы находим в произведениях фольклора, образцы которого представлены и в данной книге.

Сборник открывается эпическими сказаниями. На первом месте-героическое сказание о прикованном к Кавказскому хребту Амирани. Затем следуют такие произведения любовно-приключенче ского эпоса, как "Этериани" и "Тариэлиани". К каждому из этих сюжетов мы находим в грузинской письменной литературе соответствующую версию. Фольклорному повествованию о силе Амирани, например, соответствует рыцарский роман Mocе Хонели (XII в.) "Амиран-Дареджаниани", а сказу о приключениях Тариэла-поэма "Витязь в тигровой шкуре" гениального Шота Рус тавели. Неувядаемую любовь Этери воспели поэт Важа Пшавела к своей поэме "Этери" и композитор Захарий Палиашвили - в опере - "Абесалом и Этери".

Сказание об Амирани принадлежит к числу самых распростра пенных в мире сюжетов. В грузинском фольклоре оно занимает цен тральное место и существует во многих вариантах. В настоящее время мы располагаем более чем 150 вариантами этого сказания. Помимо грузинских, имеются и варианты, записанные на абхазском, черкесском, лакском, убыхском, осетинском, армянском и других, языках. Первое чисто фольклорное предание зафиксировано в первом десятилетии XIX века (Т. Вагратиони), а последнее написано летом 1962 года. На протяжении более чем ста пятидесяти лет были собраны все основные версии сюжета сказания об Амирани, прикованном к Кавказскому хребту. На основе их изучения к сравнения установлено, что сказание сложилось в колхско-иберийском мире среди людей, говорящих на грузинском языке. Хотя сказание создано три тысячи лет тому назад, но и по сей день оно привлекает к себе мастеров поэтического слова - как в фольклоре, так и в литературе и искусстве.

Амирани - сын неизвестного охотника и богини Дали, покровительницы зверей. Обладая исполинской силой, этот богочеловек борется с иноземными завоевателями, одолевает силы природы и дер зает вступить в единоборство с богом. Амирани - воплощение прогрессивных сил. С его именем связаны непримиримая борьба с тира нией, защита свободы. Прикованный Амирани - символ надежды Ожидая его возвращения, народ в течение тысячелетий питал надежду, что герой, доставивший человечеству огонь, вскоре разобьет цепи, развеет орды завоевателей и даст людям хлеб без примеси крови, уничтожит на земле несправедливость и гнет, власть одних людей над другими. На протяжении веков в различных вариантах эпоса об Амирани воспроизводилась борьба различных социальных сил. На этой почве в эпосе образовались напластования, новые сюжетные эпизоды. С середины IV века, когда в Грузии христианство получило государственное признание и объявило борьбу не на жизнь, а на смерть ранней отраслевой мифологии и язычеству, народное эпическое сказание об Амирани подверглось переработке. В сюжетных функциях произошла смена персонажей, место старых божеств и героев заняли христианские персонажи. Если раньше функцию силы, приковавшей к скале героя, выполняло божество неба и туч Пиримзе, то после торжества новой религии эту функцию взял на себя крестный отец Амирани - Христос. Однако полная модернизация этого древнего сказания все же не удалась. Этим и объясняется тот факт, что до сегодняшнего дня в нафоде бытуют как христианизированные, так и более рано оформившиеся варианты и версии. Основные части эпоса об Амирани долгое время исполнялись в форме языческого культового хоровода и драмы.

Сказание об Амирани глубоко укоренилось в истории грузинской культуры. Мотивы его прослеживаются с давних времен в фольклоре и литературе, в изобразительном искусстве, музыке, в истории и топонимике. Сюжетные композиции из сказания украшают металлические изделия, найденные археологами на территории Грузии и относящиеся к концу второго и среднему периоду первого тысячелетия до н. э. Поэтическая часть этого эпоса основана на рише развитого высокого и низкого шаири, который впоследствии, благодаря великому Руставели, становится основной поэтической формой в грузинской литературе XII века.

Эпос Амирани - значительное во многих отношениях явление и с точки зрения мировой фольклористики. Он стоит в одном ряду с такими выдающимися эпическими памятниками, как вавилонское сказание о Гильгамеше и греческий миф о Прометее. В период расцвета эпического творчества каждый народ создавал эпос, однако, к великому нашему прискорбию, многое из эпоса того времени не дошло до нас. Исторические бури смели много замечательных произведений фольклора.

Сказание об Амирани - творение народа, оно несет в себе глубоко философскую проблематику. В сюжетном отношении все приключения прикованных героев почти одинаковы в различных странах, будь они даже в различных частях земного шара, очень сильно отдаленных друг от друга. Но сходство не всегда является следствием взаимного влияния или генетического родства. Грузинское сказание имеет независимые параллели или двойники. По нашему мнению, в понятие двойника входят такие сюжеты и герои, которые обнаруживают значительную схожесть между собой, но не вытекают друг из друга и имеют в своих странах свои собственные предпосылки, свои собственные общественные и художественные устои.

Среди таких художественных двойников Амирани на этот раз следует назвать греческого Прометея, Тамбола - у индонезийских тораджей и Лакана Адиа - у филиппинских тагалогов. В каждом из этих случаев мы имеем дело с героем - заступником народа, совершившим благородный поступок ради человечества (похищение огня, борьба с поработителями) и наказанным верховным божеством или иноземными завоевателями, но ожидающим помощи со стороны сородичей.

Исследования для сравнения образов Амирани и Прометея ведутся давно. Одной из причин этого является то, что древние греки, стараясь объяснить происхождение своего титана, признавали, что он, возможно, был занесен с Кавказа. Ими признавалось и существование на Кавказе-в Колхиде -сказания, подобного мифу о Прометее. Греческие писатели не раз отмечали, что население Колхиды располагает таким же преданием, какое имеют греческие поэты о Прометее. Так, например, Филострат писал о Кавказской горе: "Об этой горе у варваров ходят те же предания, что. и у эллинских поэтов, именно, что к ней был прикован Прометей за свое человеколюбие" (В. Латышев, Известия древних писателей о Скифии и Кавказе, т. I, вып. III, стр. 635; журн. "Вестник древней истории", № 2, 1948, стр. 293; М. Чиковани, Амираниани, 1960, стр. 40-41).

В 134 г. Фл. Ариану показали ту вершину, к которой, согласно традиционному преданию, был прикован Амирани-Прометсй: "Нам показывали одну вершину Кавказа - имя вершины Стробил, на которой, как передают мифы, Прометей был прикован Гефестом по приказанию Зевса" (В. Латышев, Известия..., I, стр. 223; ВДИ, № 1, 1948, стр. 270-271).

По свидетельству греков, древняя Колхида или Западная Грузия еще до нашего летосчисления была знакома с приключениями прикованного героя. В "Прикованном Прометее" Эсхила (V в. дон. э.) океаниды поют титану о том, что его участь горько оплакивают обитатели Колхиды (М. Чиковани, Амираниани, 1960, стр. 134-135). По сведениям автора известного "Похода аргонавтов", Аполлония Родосского, жившего во второй половине III века (до н. э.), вполне возможно точно определить на Кавказском хребте то место, где был прикован богоборец Амирани-Прометей. Это - та часть Кавкасиони, которая ныне называется Сванетскими горами. Аполлоний Родосский говорит о существовании гор Амаранта (гор Амирани), откуда берет начало река Фазис (Риони) (В. Латышев. ВДИ, № 3, 1947, стр. 280-282). Таким образом, начиная с V в. до н. э. в продолжение семисот-восьмисот лет в греческой литературе в различной форме бытует приблизительно одна и та же версия: что у населяющих Колхиду варваров имеется такое же, как у греческих поэтов, предание о Прометее. Появляется теория кавказского происхождения мифа о Прометее, ревностным сторонником этой теории был великий географ Страбон.

Страбон (63 г. ст. э. - 23 г. н. э.) настоятельно утверждает, что миф о Прометее подвергся миграции из Колхиды в Индию, так как описатели походов Александра Македонского старались как можно грандиознее представить масштаб завоеванных земель и искусственно распространили его вплоть до Гиндукуша. В XV книге описания Индии читаем: "Эту сказку подтверждают и рассказами о Кавказе и Прометее; ибо и это предание перенесли сюда из Понта по ничтожному поводу..." В то же время Страбон хорошо знает, что Кавказские горы и связанные с ними сказания о прикованном герое находятся в Колхиде, на побережье Эвксинского понта, или Черного моря, а "ведь эллины называли Кавказом именно эти горы, отстающие от Индии более, чем на тридцать тысяч стадиев, и к ним приурочили миф о скованном Прометее" (В. Латышев, Известия, ВДИ, № 4, 1947, стр. 240, 223).

Античная традиция продолжала существовать и в Европе но ных веков. Как Прометей, так и Амирани часто признавались реальными личностями и им приписывали черты героев, предпринявших первые шаги к цивилизации. В отношении Прометея характерны слова Э. Кенфлера, которые в найденной нами рукописи русского перевода, сделанного в 1724 году, читаются так: "Должна сия фабула, как и все другие, историческую истину ко основанию иметь, которая многими прибавками изукрашена". За таким искусственным "изукрашен и ем" и художественной переработкой автор видит образованного кавказца, который вместе с огнем принес людям и астрономические знания: "Некоторые думают, что Прометей был особливо разумный человек и диковинных звезд смотритель, который жил на горе Кавказа. Он с великим прилежанием старался узнать течение планет и других звезд, и что он первый был, который Ассирии астрономическую науку сообщил и который особливо также приметил, что гром и молния под ним из облаков происходили и как огонь от солнечных лучей зажигался" (М. Чиковани, Амираниани, Тб., 1960, стр. 48).

В краткой вступительной статье мы, разумеется, не имеем возможности исчерпывающе показать воззрения античных и европейских ученых о грузино-греческих двойниках. Весьма существенно, например, заключение А. Эрмана о том, что связанный с Амирани обычай кузнецов - в страстной четверг, не произнеся ни слова, ударить молотом по наковальне - старее мифа о Прометее (А. Erman, Archiv fur Wissenschaftliche Kunde von Ruslands XV, 1856, стр. 146), или соображение В. Мангардта о возможной связи наказанного грузинского исполина с помещенным в Масискую пещеру демоническим Артаваздом и с прикованным азиатским Дахаком (W. Manhardt, Germanisehe Mythen, 1858, стр. 88). Очень интересные соображения об Амирани высказаны в трудах Гюбшмана, Преллера. Крона, Карста, Ольрика, Дира, Блайхштайнера, Ангольма, Едлички, Иштвановича, Тренчини-Валдапфеля, Ланга, Стивенсона, Мередит-Оуэнса и других европейцев. Большую лепту в амиранологию внесли ученые А. Веселовский, В. Миллер, Г. Потанин, А. Хаханашвили, а из советских исследователей Н. Я. Марр, И. А. Джавахишвили, К. С. Кекелидзе, Ш. И. Нуцубидзе, П. Ингороква, С. А, Джанашна, А. Барамидзе, Н. Нусинов, В. Абаев, Г. Меликишвили, К. Сихарулидзе, Е. Вирсаладзе, А. Глонти, Г. Калоев, В. Жирмунский, Е. Мелетинский, В. Евсеев, С. Каухчишвили, Д. Шенгелая, И. Шенгелия, А. Урушадзе и другие. В последнее время постепенно множатся штудии по амиранологии как у нас, так и за границей.

Довольно оживленные мифологические и фольклорные изыскания ведут английские грузинологи, о чем свидетельствует изданное в 1958 году в Лондоне произведение Мосе Хонели "Амиран-Дареджаниани" в переводе Р. Стивенсона, снабженное обширным вступительным очерком, объемистая рецензия Д. М. Ланга и Мередит-Оуэнса об этом переводе, носящая несколько полемический оттенок (Amiran-Daredjaniani: a Georgian Romance and its English rendering by D. M. Lang and G M. Meredit h-0 wens. Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London, vol XXII, Part3, 1959 (см. М. Чиковани, Проблема фольклорных источников "Амиран-Дареджаниани", журн. "Мнагоби", № 4, 1960 г., на груз. яз.)), а также достойная внимания статья Д. Ланга по поводу нашей монографии "Амираниани", напечатанная в журнале "Folklore" (London, Spring, 1962, Vol. 73).

В настоящее время образ прикованного Амирани, сложившийся в колхско-иберийском мире, представляет самую древнюю и в то же время самую актуальную проблему исторической фольклористики и мифологии. В разработке ее участвуют не только грузинологи или кавказоведы, но и исследователи античной культуры и ориенталисты. Помещенные в нашем сборнике записи помогут заинтересован ному читателю познакомиться с главными версиями сказания: восточногрузинской (Иберийской) и западнопрузинской (Колхидской) версиями, между которыми имеются заметные и значительные расхождения как в содержании, так и в отношении художественной формы. Основная форма сказания об Амирани - проза со стихами, где первичное ядро прозаическое, а стихи возникли на почве тради ции синкретического исполнения (М. Чиковани, "Амираниани", 1960, стр. 166-176).

Любовно-трагические приключения Абесалома и Этери пред ставляют собой новую ступень в развитии древнегрузинского эпоса. Если сказание об Амирани является образцом героического эпоса, то Этериани - это классический памятник любовного эпоса или народного романа. По насыщенности общечеловеческими гуманистическими идеями o "Этериани" занимает в грузинской устной словесности второе место после "Амираниани". Этот роман, отображаю щий большую человеческую трагедию, всегда пользовался в Грузии огромной популярностью. Наряду с яркими картинами социальных взаимоотношений в нем с необычайным мастерством даны образы влюбленных юноши и девушки, принадлежащих к различным общественным кругам, а также образ демонического Мурмана. Для "Этериани" характерны напряженность сюжета, яркие высокохудожественные эпические образы и богатая поэтическая речь. В течение многих столетий грузин затаив дыхание слушал и глубоко переживал трагическую судьбу этих молодых людей. В чарую щем повествовании немалая роль принадлежит и злым силам в лице

Мурмана и мачехи. Сказание это - обширное социальное полотно, на котором характерными для народного эпоса красками нарисованы образы главы государства - царя, царевича Абесалома и царицы-матери, которой сын доверяет свои сокровенные душевные тайны; прекраснейшей Этери, наделенной высокими моральными качествами, а также мстительного и коварного Мурмана-визиря, назойливой мачехи, добрых родителей девушки Этери, сестер, беззаветно преданных своему брату; умной старухи, недобрых духов, сеющих вокруг зло, и других персонажей. Весь сюжет сказания динамичен и напряжен. Каждый герой, выточенный с античным совершенством, наделен безупречно достоверными внутренними и внешними чертами. Женщина или мужчина, независимо от того, являются ли они олицетворением добра или зла, заботятся ли о ближнем своем или влюблены в себя, - воспроизведены с исключительной полнотой. Трудно что-нибудь прибавить к краскам, которыми написаны юноша Абесалом. прекрасная Этери или демонический Мурман-визирь. Говоря об этом, мы имеем в виду не только те немногие варианты, которые помещены в настоящем сборнике, а полный свод сказаний, собранный фольклористами на протяжении более чем ста лет (Народная словесность, т. IV. Этериани. Редакция, вступительная статья и примечания М. Чиковани. Тб., 1954 (на грузинском языке)).

Многочисленные варианты дают нам полную возможность определить общественный строй и обрисовать эпоху, в которых сложилась поэма "Этериани". Правда, в фольклорных записях мы найдем мотивы, эпизоды, отразившие позднефеодальные и крепостнические взаимоотношения, но историческое изучение социальной среды произведения в целом дает возможность распознать, что в нем является древним и первоначальным, а что напластовано позже, в результате импровизации сказителей.

Рассмотрим в первую очередь взаимоотношения главных героев Абесалома - Этери и Абесалома - Мурмана. Более ярко здесь очерчена социальная среда, окружающая влюбленных. Абесалом стоит на самой вершине иерархической лестницы феодального общества: он - царевич, следовательно, принадлежит к самому высокому слою феодальной аристократии не только по своему положению, но и по образованию, воспитанию, знанию, этикету. На противоположном полюсе находится прекрасная Этери, дочь крестьянина, познавшая повседневный тяжелый труд. А какое положение занимает в обществе разрушитель чужого счастья Мурман, представляющий самый темный угол этого любовного треугольника? В сказаниях Мурман наделен разными эпитетами. В большинстве вариантов он - вассал Абесалома, его подчиненный, исполняющий желания царевича и неотлучно находящийся при нем. Но этот вассал в то же время не лишен вовсе независимости. Он имеет собственное владение феодального типа - крепость с башней, которую зовут Хрустальной и куда нелегко проникнуть.

Хрустальную башню охраняет усиленная стража. Когда Этери попала к Мурману, он водворил ее в башню и поставил охрану - девять деверей и свекра-драконоборцев. Мать свою он приставил к Этери в качестве прислужницы. В большой крепости, состоящей из целого комплекса помещений, заточил Мурман добытое коварным путем живое сокровище. Он дает почувствовать царевичу, что видеть красавицу можно только издали, идучи мимо крепости. Войти же в башню без разрешения ее владельца - Мурмана никто не имеет возможности. Эта широко распространенная сюжетная деталь свидетельствует о том, что и Мурман, являвшийся вассалом царя, в свою очередь, тоже имел своих вассалов и подчиненных. Такие взаимоотношения характерны для феодализма в определенной стадии его развития, которая в истории Грузии известна под названием "патронкмоба".

Таким образом, "Этериани" создана в эпоху "патронкмоба", которая, судя по историческим источникам, относится к X - XI вв.

В соответствии с многовековыми традициями, в "Этериани" народ создал разные типы героев с различными характерами, с которыми связаны определенные общественные идеалы и морально-эстетические концепции. Если носителем идеальной любви среди литературных героев древности мы называем Тариэла - главного героя "Витязя в тигровой шкуре", то в народном эпосе таким героем является Абесалом.

Абесалом-юноша прекрасной внешности, он наделен и богатым внутренним содержанием. Абесалом широко образован, знаком о военным искусством. Будучи воспитан в спартанском духе, он ненавидит негу и роскошь, обладает рыцарским характером. Царевич близок к народу, знаком с крестьянской долей. Он увлекается охотой и хорошо знает чарующую природу Грузии. Юноша Абесалом жаждет любви. Он ищет свою возлюбленную в хоромах ж в избах, видит ее и во сне и наяву. Он признается Этери, что "не нашел никого, с кем мог бы заключить брак". Он не злоупотребляет своим высоким положением и думает о создании прочной семьи, где союз супругов будет основан на равноправии и искренней любви. В этом отношении Абесалом является олицетворением народного идеала, образцовым мужчиной, свободным от феодальной ограниченности и сословных предрассудков. Когда во время охоты он впервые увидел пастушку Этери и с первого взгляда полюбил ее, он сразу же завел разговор о прочной семье, обещал девушке сочетаться с ней законным браком. Видя недоверие девушки, Абесалом прибег к высшей для. того времени моральной акции - клятве. Клятва - гарантия нерушимости слова, так расценивает ее народный сказитель, так думает сам Абесалом, таковой ее считает и Этери, Клятва Абесалома - это нерушимое слово рыцаря. В ней находят выражение духовная чистота и красота борца и героя.

Этери искренне поверила клятве и решила всем существом отдаться Абесалому, стать его супругой, верной ему до самой смерти.

Но счастье "подобных и достойных друг друга" оказалось недолгим. Наступил час роковых испытаний. Этери принуждена в первый же день бракосочетания покинуть царские хоромы и, следовательно, навсегда расстаться со своим возлюбленным. Вот тут-то и начинает открываться нам идеальная чистота крестьянки, ее кристаллическая честность и высокая нравственность. Несмотря на (настойчивые просьбы Мурмана, Этери до конца сохраняет свою невинность и независимость.

Любовь Абесалома и Этери принимает трагический оборот из-за Мурмана. Продав дьяволу душу свою или душу собственной матери, он сумел разлучить венценосного юношу с непорочной девушкой. В образе Мурмана несомненно есть что-то общее с образом Мефистофеля Гете и Демоном Лермонтова. Мурман - личность, наделенная сильной волей. Узнав о том, что Абесалом и Этери похоронены вместе, он сразу же направляется на кладбище, роет себе могилу между могилами влюбленных и заживо хоронит себя в ней. Последний аккорд народного романа - самоубийство Этери над прахом Абесалома. Даже в последние минуты своего самообречения Этери не заботится о самой себе, не старается угодить собственной душе. Она хочет, чтобы на месте вечного упокоения влюбленных забил прохладный источник и чтобы погруженной в него золотой чашей проходящие мимо усталые люди могли зачерпнуть живительную власу, окропить себя в жаркую погоду и помянуть добрым именем безвременно погибших влюбленных. И в самом деле произошло чудо, сбылось это желание. На могилах выросли также фиалка и роза, цветы тянутся друг к другу, но между ними поднялся терновый куст на могиле Мурмана и он не дает цветам возможности соединиться. И в этой балладно-трагической развязке народ-поэт до конца остается оптимистом. Вот финал одного из вариантов сказания, записанный в Кахетии: "Пришли пастухи и стали очевидцами страданий фиалки и розы. Дали об этом знать всей округе... Вышло довольно много народу и начали дергать терн. Выволокли Мурмана, порубили, четвертовали и бросили собакам. Могилы Абесалома и Этери остались свободными, с золотой ключевой водой, украшенные розами" (Народная словесность, IV, 1954. стр. 8 (на грузинском языке)). При чтении "Этериани" на память не-свольно приходит история Тристана и Изольды! Ведь и там на могиле Тристана выросло вечнозеленое растение, клонящееся своей кроной к усыпальнице Изольды. Подобно Мурману, и король Марк попытался вырвать символическое растение на могиле влюбленных, но тщетно.

Так перекликается грузинский любовный эпос средневековья с европейским эпосом, возникшим приблизительно в ту же эпоху. Тут следует сказать и то, что грузинский народный роман имеет сходство с произведением Гургани, известным в мусульманском мире иод названием "Вис о Рамин".

Темы любви и социальной борьбы часто переплетаются между собой, С течением времени стремление народа к уничтожению социального зла и к свободе находило все более яркое реалистическое отражение в творчестве исполнителей и импровизаторов. Эпический жанр и после средневековья продолжает жить и развиваться, только теперь рассеиваются мифологические и романтические туманы, на арену выступают конкретные исторические личности и о них складывается целый ряд народных поэм. Фольклор XIX века от личается множеством таких поэм, ибо в этом веке участились рево люционные протесты крестьян, их индивидуальные и коллективные выступления. Бежавшие от крепостного режима крестьяне укрываются в лесах. В официальных кругах они считаются "разбойниками" - "пиралами". На деле же эти герои являются борцами за свобо ду, они с оружием в руках защищают интересы трудящихся, подго товляют почву для революции. В грузинском фольклоре несравнен ной популярностью пользуется "Сказание об Арсене". Это воисти ну народная поэма, ставшая широко известной с сороковых годов XIX столетия. Арсен - реальное лицо. Это крестьянин из села Марабды, по фамилии Одзелашвили; был он крепостным Заала Бараташвили. Арсен был убит около 1840 г., а уже в 1845-46 гг. восхваляющие его стихи и песни слышались во всех уголках Грузии Бродячие музыканты исполняли на народных праздниках песни об Арсене на виду у жандармерии. Стихи, посвященные Арсену, исполнялись на ствири-волынке. Вообще мествире-волынщики сыграли значительную роль как в создании поэмы, так и в ее устном распространении. Главная идея, которую народ связывал с боевым именем Арсена, была идея борьбы с крепостничеством и царизмом ("у богатых отнимает, неимущих наделяет, не накажет бог его"). В сороковых и пятидесятых годах многие крепостные люди начали подражать Арсену. Официальные документы подтверждают, что даже после гибели героя знаменосцы свободы выступали под его именем и наводили ужас на распоясавшихся крепостников, ростовщиков, торгашей и царских чиновников-взяточников, грабивших трудящихся.

Арсен - воистину народный герой. Он избегает кровопролития, но, заступаясь за угнетенных, мужественно борется против князей и дворян, беспощадно уничтожая этих пиявок, присосавшихся к телу трудового народа. Начиная с 1872 года вышло до 60 массовых изданий этой поэмы. Весь тираж каждого издания расхватывался с молниеносной быстротой. Фольклорный образ Арсена Одзелашвили послужил прототипом для героев целого ряда произведений грузинской литературы и искусства. Достаточно сказать, что влияние песни об Арсене заметно в творчестве таких писателей шестидесятников, как Илья Чавчавадзе и Акакий Церетели. А Ал. Казбеги написал об Арсене драму.

В советское время этой же теме посвятил драму поэт Сандро Шаншиашвили, а писатель Михаил Джавахишвили написал большой роман "Арсен из Марабды". Был создан и кинофильм об Арсене, а со сцены грузинских театров не сходят спектакли об этом замечательном народном герое. Этой же социальной теме посвящена фольклорная повесть "Об убийстве Зумбатова". Эпический образ Арсена Одзелашвили напоминает русского Емельяна Пугачева, англичанина Робина Гуда и словацкого Яношика.

Видное место в грузинском устном творчестве занимают исторические сказания и легенды, в которых читатель легко распознает конкретную действительность, узнает об идеалах трудящихся масс и их вере в будущее. Часть этих легенд относится к основанию Тбилиси. Вышедший на охоту царь Вахтанг Горгасал случайно обнаружил в окрестностях Метехи горячие источники, в которые попали фазан и преследующий его царский сокол. Понравились царю окрестности горячих источников, и он решил построить здесь престольный, град, куда вскоре переместилась столица Грузии, Существует аналогичное предание и об известном чешском курорте Карловы Вары. Там король Карл погнался за оленем, и его любимая гончая бросилась в горячую речку.

С большой любовью и многообразием воспроизведены в грузинском народном творчестве образы царицы Тамар и Шота Руставели (XII век). Привлекательна сложившаяся в фольклоре биография Шота Руставели, о котором, к великому сожалению, вследствие исторических лихолетий, письменная литература сохранила очень мало сведений. Поэма Руставели "Витязь в тигровой шкуре" является несравненным памятником раннего ренессанса. Она оказала глубокое влияние как на самый фольклор, так и на искусство исполнителей. При этом надо иметь в виду, что в период, когда создавались первые значительные памятники светской литературы, авторы их, в порядке освоения художественного наследия, часто обращались к народному творчеству. Шота Руставели мастерски использовал все существовавшие до него интересные сюжеты, сказания, поговорки, афоризмы, стихотворные размеры. Вот почему его поэма-роман, пронизанная глубоко гуманистическими, рыцарскими и любовными мотивами, стала любимейшей книгой грузинского народа. Рукописи этой поэмы как драгоценное сокровище передавались из поколения в поколение и первыми значились в списках приданого.

Исторкко-патриотической тематике посвящены сказания о трехстах арагвинцах, предания о спасении сокровища, ответе Эристави и легенда о прузинке, погибшей при взятии иранскими завоевателями Тбилиси 11 сентября 1795 года.

Несметные полчища врагов зарились на Грузию. Кто только ни замышлял покорить эту страну, а то и вовсе стереть ее с лица земли. Римляне, персы, арабы, монголы, турки, сельджуки, горские племена Кавказа чуть ли не состязались друг с другом в том, чтобы разорить Грузию, опустошить ее, согнать с земли наших предков, пленить их и вывезти на невольничьи рынки. Но постоянные войны не сломили патриотов, не обессилили их десницы. Печаль и страх, следовавшие за пережитыми потрясениями, сменялись новой надеждой, что прикованный Амирани разобьет цепи и, став плечом к плечу с народом, поможет ему в справедливой борьбе. Все легенды и сказания грузинского народа пронизаны высоким патриотизмом и чувством благородного мужества. Примером этому может служить сказ о мужестве грузинки в тяжелую годину нашествия иранских полчищ. Разбойничьи орды Ага-Магомет-хана огнем и мечом завладели столицей Грузии. Царь Ираклий II с небольшим отрядом поспешил к крепости Ананури. В Нарикале путь врагу преградила грузинка мать с грудным ребенком на руках. Муж ее лежал на Крцанисском поле, сраженный вражеской саблей. Палачи убили грудного ребенка на глазах у матери, ее же полонили, сохранив женщине жизнь только из-за ее несравненной нрасоты. Ее отвели к шаху, который велел продать пленницу Джафар-бегу. Грузинка сказала Джафар-бегу, что она может обезвредить кинжал, который, якобы, сулит ему смерть. Джафар дал ей кинжал. Пленница неторопливо взяла его, поднесла к губам, будто произнося заклинание, а затем, приложив оружие острием к собственной груди, предложила полководцу-мусульманину убедиться в том, что кинжал стал безопасен. Джафар-бег ударил кулаком по рукоятке кинжала - и сраженная женщина упала к ногам завоевателя. Так грузинка сберегла свою честь, так избегла она гаремной неволи!

Сюжет этой легенды не нов. Его знает греческая агиография и литература нового мира. Достаточно вспомнить, что эту легенду мы находим в агиографическом памятнике "Мученичество девы Ефросии" (302 г.). Сочинение упоминается и в "Менологе" Василия II (976-1025). Перевод его на грузинский язык сделан Георгием Святогорцем, внесшим этот перевод в свой "Свинаксар" в 1042-44 гг. Существует также распространенная славянская редакция этого сочинения. Весьма схожий эпизод можно найти и в произведении Антиоха Стратига "Пленение Иерусалима", которое имело место в 614 году. Перевод с арабского на грузинский язык сделан в X веке. Этот сюжет имеется и в новой литературе: в Италии - в "Неистовом Роланде" Л. Ариосто (1474-1533), в Америке - в "Потерянном образе" Дж. Лондона (1876-1916), а в Грузии дан в виде эпизода в повести А. Церетели "Баши-Ачуки", Оно существует в греческой, арабской, грузинской, славянской, итальянской, американской литературе. Корни этого сюжета вряд ли были литературными, скорее тут мы имеем дело с устной традицией.

Заслуживают внимания предания этиологического характера, объясняющие появление лозы, вина, различных музыкальных инструментов. Всюду события переданы в реалистических красках и характеризуют с какой-либо стороны прошлое народа, его культурный и экономический быт.

Мировоззрение народа отражено в художественных образах, закреплено в мудрых изречениях, пословицах и поговорках. Краеугольным камнем мировоззрения масс является труд, которому посвящены замечательные образцы фольклора различных жанров. Землепашец верит, что пшеничное зерно раньше было величиной с сердцевину ореха ("Пшеничное зерно"). Согласно сказанию об Амирани, зерно возникает из почвы, которая орошена человеческой кровью. Поэтому Амирани старается разбить цепи и освободиться, чтоб добыть человечеству хлеб без примеси крови и сделать пшеничное зерно величиной в орех.

В одной из народных повестей философия жизни сформулирована так: "Кто сделал дело, тот может есть". В этом смысл общественного труда, его облагораживающая природа.

В заключение необходимо коснуться также еще одной группы образцов народной прозы, которые по жанровым признакам не являются чистым сказанием. Здесь речь идет о поисках смысла жизни. Народный певец знает, что все существующее преходяще, что в мире нет ничего неизменного. Безмятежное счастье не досталось и соловью, который в саду услаждал всех своим пением, - змея разорила его гнездо. Но и она была наказана - ее убил садовник, косивший траву. Однако и садовник поплатился за убийство змеи - вскоре он 'предстал перед судом и избежал виселицы только благодаря тому, что открыто выразил суть жестокого закона жизни: "И тебе так просто не сойдет это, о царь!".

Борьбе со смертью, за продление жизни посвящены сказания "Как пришла на землю смерть" и "Земля возьмет свое". Смерть в них низведена с небес и путешествует по земле. Повстречавшись с бедняком, говорит ему: "Ты не бойся, я пришла не за тобой". Бедняк разговаривает со смертью лицом к лицу, садится на ее коня, намереваясь даже украсть его, чтобы поиздеваться над смертью. Другое дело, что обнаруживается его бессилие перед ней. Смерть уходит, а бедняк остается погруженным в свои мысли, думая о том, как взять верх над ней.

Народ-художник всеми силами старается добиться вечности для человека. Человек добивается бессмертия своими добрыми поступками. Но есть и другой путь, более длинный и драматичный, а иногда и трагичный. По представлению старых вавилонян, на этот путь первым встал Гильгамеш, но тщетно. К бессмертию стремился и юноша-грузин, который никого не просил о том, чтоб его создали, но раз уж он появился на свет, то хочет лшть вечно и навсегда избегнуть смерти. Юноша начинает искать такую страну, где нет смерти, но, к сожалению, всюду - и в городах и в селах - он находит кладбища. Нигде не задерживаясь, юноша продолжает поиски желанной страны. По дороге с ним встречаются олень, ворон, кабан, они предлагают ему многолетие, но эти предложения не прельщают юношу, не меняют его устремлений. Его сумела остановить лишь прекрасная дева, чья идеальная красота и прелести подарили ему счастье на тысячу лет. Но в конце концов земля потребовала свое. Юноша вспоминает всех, кто остался вечным в его воображении, - отечество, родных, годы детства и отрочества. Красота несколько раз пыталась остановить человека, ставшего уже на путь смертных, но напрасно - закон жизни взял свое. Сюжет ищущего бессмертия, подобно Гильгамешу, юноши не ограничен лишь одной записью этого философского рассказа ("Земля возьмет свое"). Ранняя запись. этого интересного для международной фольклористики сюжета была обнаружена в Италии среди рукописей семидесятых годов XVII века в "Сборнике грузинских сказок". В связи с публикацией последней мы сумели (разыскать более 20 вариантов этого сказанияo в грузинском фольклоре в результате изучения архивов XIX-XX веков и путем проведения полевой экспедиционной работы. Этот сюжет прочно вошел в современную фольклорную традицию (в 1961-62 гг. в различных уголках Грузии зафиксировано 8 вариантов). Благодаря переводам Тедо Разикашвили, Гатцука, де Бай и Карингтона варианты сюжета о приключениях ищущего бессмертия юноши еще в девяностых годах были обнародованы на русском, французском и английском языках, а его двойники встречаются в фольклоре как народов Азии, так и Европы.

Включенные в настоящий сборник материалы весьма разнооб разны. Тексты их записаны в разное время. Такое издание грузинских сказаний и легенд не имеет большой истории; но если произведения данного сборника заинтересуют широкого читателя и помогут ему ближе познакомиться с грузинским народным творчеством, то составители сочтут свой труд оправданным.

Проф. М. ЧИКОВАНИ

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com