Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

МЕЛЕАГР ГАДАРСКИЙ

К Зенофиле

1

Спишь ты, я вижу, мой нежный цветок, Зенофила. О, если б
     Мог на ресницы твои Сном я бескрылым сойти!
Чтобы к тебе даже тот, кто смыкает и Зевсовы очи,
     Не подходил и тобой я обладал бы один.

2

Быстрый мой вестник, комар, полети! На ушко Зенофиле,
     Нежно коснувшись ее, эти слова ты шепни:
"Он тебя ждет и не может уснуть; а ты, друга забывши,
     Спишь!" Ну, лети же скорей! Ну, песнопевец, лети!
Но берегись, потихоньку скажи, не то — мужа разбудишь;
     С мужем воспрянут тотчас ревности муки с одра.
Если ж ее приведешь, то в награду тебя я одену
     Львиного кожей и дам в руки тебе булаву.

3

Паном аркадским клянусь, Зенофила, под звуки пектиды
     Мило ты песни поешь! Мило играешь, клянусь!
Как от тебя убегу я? Меня обступили эроты,
     Ни на минуту они мне отдохнуть не дают.
Сердце мое зажигает то- образ твой чудный, то муза,
     То твоя грация — все! Весь я горю, как в огне.

4

Вот уж левкои цветут. Распускается любящий влагу
     Нежный нарцисс, по горам лилий белеют цветы,
И, создана для любви, расцвела Зенофила, роскошный
     Между цветами цветок, чудная роза Пифо.
Что вы смеетесь, луга? Что кичитесь весенним убором?
     Краше подруга моя всех ароматных цветов.

5

Винная чаша ликует и хвалится тем, что приникли
     К ней Зенофнлы уста, сладкий источник речей.
Чаша счастливая! Если б, сомкнув свои губы с моими,
     Милая разом одним выпила душу мою!

6

Пусть на власах, Зенофила, твоих увядает венок мой:
     Пышно цветешь ты сама, лучший венок из венков!
Прелести дал Зенофиле Эрот, хариты — любезность;
     Пафия с поясом ей власть над сердцами дала.

8

Всем объявляю о бегстве Эрота. Вот только что, утром,
     Быстро с постели спорхнув, он улетел и исчез.
Мальчик он плачущий сладко, болтливый, живой
                                        и бесстрашный,
     Склонен к насмешкам, крылат, носит колчан
                                              за спиной.
Чей он, сказать не сумею: его, шалуна, своим сыном
     Не признают ни Эфир, ни Океан, ни Земля,
Ибо он всем и всему ненавистен. Смотрите теперь же:
     Не расставляет ли он где-нибудь сети для душ?
Э, да ведь вот он — в засаде! Меня не обманешь. Напрасно
     Ты притаился, стрелок, у Зенофилы в глазах.
"Знаю! К чему твои клятвы, когда, обличитель гулящих..."
Знаю! К чему твои клятвы, когда, обличитель гулящих,
     След благовонных мастей свеж на твоих волосах?
Ночи бессонной улика, и глаз твоих взгляд утомленный,
     И обвитая вокруг нить на кудрях — от венка.
Только что в оргии бурной измяты волос твоих пряди,
     Ноги нетверды твои, руки дрожат от вина...
С глаз моих скройся, блудница! Пектида и треск
                                          погремушек,
     Вестники пира, зовут к оргии новой тебя.
Эпитафия Клеаристе
Горе! Не сладостный брак, но Аид, Клеариста, суровый
     Девственный пояс тебе хладной рукой развязал.
Поздней порой у невесты, пред дверью растворчатой,
                                                флейты
     Сладко звучали; от них брачный покой весь гремел;
Утром — весь дом огласился рыданием, и Гименея
     Песни веселой напев в стон обратился глухой;
Факелы те ж и невесте у храмины брачной светили,
     И усопшей на путь в мрачное царство теней.
Стрелы Эрота
Пышные кудри Тимо и сандалии Гелиодоры,
     Миррой опрысканный вход в доме у милой Демо,
Полные неги уста и большие глаза Антиклеи,
     Свежий всегда на висках у Дорифеи венок, -
Нет, не осталось теперь у тебя уже больше в колчане
     Стрел оперенных, Эрот! Все твои стрелы во мне.
Цикаде
Ты, моей ночи утеха, обманщица сердца, цикада,
     Муза — певица полей, лиры живой образец!
Милыми лапками в такт ударяя по крылышкам звонким,
     Что-нибудь мне по душе нынче, цикада, сыграй,
Чтобы избавить меня от ярма неусыпной заботы,
     Сладостным звуком во мне жажду любви
                                            обмануть, -
И, в благодарность за это, я дам тебе утром, цикада,
     Свежей чесночной травы с каплями чистой росы.
Фанион
Вы, корабли — скороходы морские, в объятьях Борея
     Смело державшие путь на Геллеспонтский пролив,
Если, идя мимо Коса, увидите там на прибрежье
     Милую Фанион, вдаль взор устремившую свой,
Весть от меня передайте, прекрасные, ей, что желанье
     К ней переносит меня не на ладье, на ногах.
Только скажите ей это, и тотчас же Зевс милосердный
     Ветром попутным начнет вам раздувать паруса.
Тимо
Клей — поцелуи твои, о Тимо, а глаза твои — пламя:
     Кинула взор — и зажгла, раз прикоснулась — и твой!
Демо

1

Утро, враждебное мне! Что так рано ты встало
                                              над ложем?
     Только пригреться успел я на груди у Демо.
Свет благодатный, - который теперь мне так горек! — о,
                                               лучше б,
     Быстро назад побежав, снова ты вечером стал!
Было же прежде, что вспять устремлялся ты волею Зевса
     Ради Алкмены, - не нов ход и обратный тебе.

2

Утро, враждебное мне! Что так тихо ты кружишь
                                            над миром
     Нынче, когда у Демо млеет в объятьях другой?
Прежде, как с нею, прекрасной, был я, ты всходило
                                                 скорее,
     Точно спешило в меня бросить злорадным лучом.
Асклепиаде
Асклепиада глазами, подобными светлому морю,
     Всех соблазняет поплыть с нею по волнам любви.
Ликениде
Сбегай, Доркада, скажи Ликениде: "Вот видишь —
                                              наружу
     Вышла неверность твоя: время не кроет измен".
Так и скажи ей, Доркада. Да после еще непременно
     Раз или два повтори. Ну же, Доркада, беги!
Живо, не мешкай! Справляйся скорей. Стой! Куда же,
                                           Доркада,
     Ты понеслась, не успев выслушать все до конца?
Надо прибавить к тому, что сказал я... Да что я болтаю!
     Не говори ничего... Нет, обо всем ей скажи,
Не пропусти ни словечка, Доркада... А впрочем, зачем же
     Я посылаю тебя? Сам я с тобою иду.
Неизвестной
Звезды и месяц, всегда так чудесно светящий
                                           влюбленным!
     Ночь и блужданий ночных маленький спутник-
                                            игрун!
Точно ль на ложе еще я застану прелестницу? Все ли
     Глаз не смыкает она, жалуясь лампе своей?
Или другой обнимает ее? О, тогда я у входа
     Этот повешу венок, вянущий, мокрый от слез,
И надпишу: "Афродита, тебе Мелеагр, посвященный
     В тайны твои, отдает эти останки любви".
Гелиодоре

1

В мяч он умеет играть, мой Эрот. Посмотри, он бросает
     Сердцем, что бьется во мне, Гелиодора, в тебя.
Страстью взаимной ответь. Если прочь меня кинешь,
                                                обиды
     Не потерплю я такой против законов игры.

2

Сжалься, Эрот, дай покой наконец мне от страсти
                                            бессонной
     К Гелиодоре, уважь просьбу хоть музы моей!
Право, как будто твой лук не умеет и ранить другого,
     Что на меня одного сыплются стрелы твои.
Если убьешь ты меня, я оставлю кричащую надпись:
     "Кровью убитого здесь, странник, запятнан Эрот".

3

Пчелка, живущая соком цветов, отчего так, покинув
     Чашечки луга, к лицу Гелиодоры ты льнешь?
Хочешь ли тем показать, что и сладких и горьких до боли
     Много Эротовых стрел в сердце скрывает она?
Если пришла ты мне это сказать, то лети же обратно,
     Милая! Новость твою сами мы знаем давно.

4

Мать небожителей, Ночь! Об одном я тебя умоляю,
     Лишь об одном я прошу, спутница наших пиров:
Если другой кто-нибудь обладает чарующим телом
     Гелиодоры моей, с ней ее ложе деля,
О, да погаснет их лампа, и пусть, как Эндимион, вяло
     И неподвижно лежит он у нее на груди!

5

Кубок налей и опять и опять назови дорогую
     Гелиодору, с вином сладкое имя смешай!
Кудри вчерашним венком убери мне — он память
                                             о милой,
     Влагой душистых мастей он до сих пор напоен.
Видишь, как роза, подруга влюбленных, слезинки роняет,
     Видя ее не со мной и не в объятьях моих.

6

Слезы сквозь землю в Аид я роняю, о Гелиодора!
     Слезы, останки любви, в дар приношу я тебе.
Горькой тоской рождены, на твою они льются могилу
     В память желаний былых, нежности нашей былой.
Тяжко скорбит Мелеагр о тебе, и по смерти любимой
     Стоны напрасные шлет он к Ахеронту, скорбя...
Где ты, цветок мой желанный? Увы мне, похищен
                                            Аидом!
     С прахом могилы сырой смешан твой пышный
                                          расцвет...
О, не отвергни, земля, всенародная мать, моей просьбы:
     Тихо в объятья свои Гелиодору прими!
Эпитафия Эсигену
Радуйся, матерь-земля! И не будь тяжела Эсигену.
     Ведь и тебя Эсиген мало собой тяготил.
"Ночь, священная ночь, и ты, лампада..."
Ночь, священная ночь, и ты, лампада, не вас ли
     Часто в свидетели клятв мы призывали своих!
Вам принесли мы обет: он — друга любить, а я —
                                              с другом
     Жить неразлучно, - никто нас не услышал иной.
Где ж вероломного клятва, о ночь!.. Их волны умчали,
     Ты, лампада, его в чуждых объятиях зришь!
Весна
Бури и вьюги печальной зимы улетели с эфира,
Вновь улыбнулась весне цветоносной румяная Ора,
Мрачное поле украсилось бледно-зеленой травою,
Вновь дерева, распускаясь, младыми оделись листами.
Утро, питатель цветов, мураву напояет росою;
Луг засмеялся угрюмый, и роза на нем заалела.
Звонкой свирели В горах раздалися веселые звуки;
Белое стадо козлят пастуха забавляет играньем.
Вдаль по широким валам мореходец отважный понесся;
Веяньем легким зефира наполнился трепетный парус.
Все торжествует на празднике грозделюбивого Вакха,
Веткой плюща и лозой виноградной власы увивая.
Делом своим занялись из тельца происшедшие пчелы:
С дивным искусством и пламенным рвением в улье
                                           слепляют
Белые, медом златым и душистым текущие соты.
Яркие клики и песни пернатых несутся отвсюду:
С волн алькионы стенанье, чирликанье ласточки с кровли,
Крик лебединый с реки, соловьиные свисты из рощи.
Если ж и листья приятно шумят, и поля расцветают,
Голос свирели в горах раздается и рéзвится стадо,
Вдаль мореходец плывет, Дионис заплясал от восторга,
Весело птицы поют и трудом наслаждаются пчелы, -
Можно ль весною певцу удержаться от радостных песней?
Автоэпитафии

1

Тир, окруженный водою, кормильцем мне был, а Гадара
     Аттика Сирии — край, где появился на свет
Я, Мелеагр, порожденный Эвкратом; хариты Мениппа
     Были на поприще муз первые спутницы мне.
Если сириец я, что же? Одна ведь у всех нас отчизна —
     Мир, и Хаосом одним, смертные, мы рождены.
А написал это я на дощечке, уж будучи старым,
     Близким к могиле своей, - старость Аиду сосед.
Если ж меня, старика болтуна, ты приветствуешь, боги
     Да ниспошлют и тебе старость болтливую, друг!

2

Путник, спокойно иди. Средь душ благочестных умерших
     Сном, неизбежным для всех, старый здесь спит
                                             Мелеагр.
Он, сын Эвкратов, который со сладостнослезным Эротом
     Муз и веселых харит соединял с юных лет,
Вскормлен божественным Тиром и почвой священной
                                            Гадары,
     Край же, меропам родной, Кос его старость призрел.
Если сириец ты, молви: "салам"; коль рожден
                                             финикийцем,
     Произнеси: "аудонис"; "хайре" скажи, если грек.
предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com