Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Кёр-оглы. Азербайджанский народный эпос

Эрзерумский поход Кёр-оглы

Кёр-оглы. Худ. Г. Халыгов
Кёр-оглы. Худ. Г. Халыгов

У эрзерумского паши Джафара был ашуг по имени Джунун. Был он искусным певцом и человеком бывалым. Многих ашугов, похвалявшихся умением своим, победил он на певчих турнирах и отобрал у них сазы. Многих парней обучил он своему мастерству и подарил им сазы.

Перед дворцом Джафар-паши были две площади. На одной проходили поединки пехлеванов, на другой - ашугов. Первая площадь всегда оставалась за Гора-пехлеваном, вторая - за ашугом Джунуном. В дни празднеств велением Джафар-паши площади украшались. Съезжавшиеся из дальних и ближних мест пехлеваны и певцы испытывали на них свою силу и талант. Согласно правилу, введенному хозяином дворца, побежденный платил сто туманов, победитель получал столько же. Шло время, но ни разу Гора-пехлеван не был на лопатках и ни разу ашуг Джунун не ушел без статуманов. Скольким соперникам переломал первый рук и ребер, скольких соперников заставил раскошеливаться второй! Давно уже стремился Джунун отправиться в Ченлибель, чтобы воочию увидеть Кёр-оглы, да страшился гнева Джафар-паши, который не скрывал к нему вражды. Не мог простить паша, что Кёр-оглы нападал на его караваны. А тут еще дошла до него весть, что отчаянный Кёр-оглы увез в Ченлибель султанскую дочь, красавицу Нигяр-ханум.

Злоба точила сердце паши, а страх лишил сна. Ведал Джафарпаша, что всесильный султан всем своим сардарам и военачальникам разослал строгий приказ, посулив гору золота тому, кто доставит Кёр-оглы живого или мертвого. Получил приказ владыки и Джафар-паша. Ломал он башку, как бы ему отличиться и захватить злодея. "Подумать только, - говорил он себе, - этот дерзкий абрек дошел до того, что из самого чрева Стамбула похитил султанскую дочь. Если сейчас не отсечь ему голову, то многие голов своих лишатся вскоре".

Поразмыслив со своими приближенными, отослал с гонцом Джафар-паша султану такое письмо:

"Быть мне жертвой твоей, всемогущий султан, но не обессудь верного слугу за совет. В одиночку привезти голову Кёр-оглы к твоим ногам никому не под силу, а посему повели всем пашам двинуться на него разом! Только так одолеем мы его. Слышал я, что у разбойника Кёр-оглы семь тысяч семьдесят семь удальцов и любой из них в бою дружины стоит".

Отправив послание султану, начал Джафар-паша готовиться к наступлению. Он был уверен, что султан прислушается к его совету и отдаст войскам приказ двинуться на Кёр-оглы сообща. "Быть мне, - думал тщеславный Джафар-паша, - во главе похода". И созвал на боевой совет всех пехлеванов и военачальников. Вначале огласил он приказ султана, а потом свое послание в Стамбул. Уста собравшихся воздали хвалу Джафар-паше за мудрость и решительность. Был на этом совете и ашуг Джунун. Он скромно сидел в стороне и не пропустил ни слова.

Когда пехлеваны и военачальники удалились, Джунун с позволения паши тоже покинул дворец. Сомнения не покидали его. Он шел и думал: "О, невезение! Весь свет я обошел, нет такого уголка, где бы я не побывал, нет такого человека, с которым бы я не встретился, и только в Ченлибеле не довелось мне побывать, с одним лишь Кёр-оглы не пришлось познакомиться!"

С этими горькими мыслями приветствовал Джунун забрезжившее утро. Едва солнце встало над горой, взял он посох, перекинул через плечо саз и пустился в дорогу. Быстро шел, долго отдыхал, тихо шел, мало отдыхал, ветром летел, над родниками склонялся и наконец достиг Ченлибеля на Чарадаге.

Удальцы в одночасье доложили Кёр-оглы, что прибыл ашуг эрзерумского Джафар-паши, знаменитый Джунун.

Кёр-оглы с добрым словом вышел ему навстречу, взял под руку и, как почетного гостя, провел в свои покои.

После взаимных приветствий были расставлены на дорогой скатерти всевозможные яства. Кёр-оглы проявил такое радушие, какого Джунун отродясь не видывал. Ровно пятнадцать дней и пятнадцать ночей гостил эрзерумский ашуг в доме Кёр-оглы. Ел, пил, играл на сазе, распевал любимые песни, шутил с удальцами. На шестнадцатой заре он сказал Кёр-оглы:

- Отчаянный Кёр-оглы, пятнадцать дней я обременял тебя и доставлял тебе неудобства и хлопоты. Позволь мне теперь покинуть твой гостеприимный дом!

- Любезный Джунун, прошу тебя, не уезжай! - отвечал ашугу Кёр-оглы. - Живи здесь, будь другом нашим!

- Благодарю тебя, Кёр-оглы, я немало сказов слышал о тебе. Одни тебя - хвалили, другие - хулили. Но лучше один раз увидеть самому, чем сто раз услышать от других. Остаться у тебя навсегда было бы праздником для сердца моего, но неволен покуда так поступить. Я - ашуг, а у таких, как я, не в правилах забывать людей, чей хлеб-соль они ели. Для того чтобы перейти к тебе, я обязан испросить позволения человека, хлеб которого ел до этого.

- Воля твоя, ашуг, - вздохнул Кёр-оглы - Если уйти решил - иди! Но помни: не обольщайся благосклонностью пашей и ханов. Мой отец тоже всю жизнь верой и правдой служил Гасанхану, а под конец получил награду: повелел хан вырвать ему глаза. Желаешь вернуться - возвращайся, но если Джафар-паша притеснять тебя станет, помни: мой дом - твой дом!

Приложив ладони ко лбу и сердцу, поблагодарил ашуг великодушного Кёр-оглы. А когда попрощался он с лихими удальцами и луноликой Нигяр-ханум и вышел на дорогу, чтобы пуститься в обратный путь, Дели-Мехтер подвел к нему оседланного скакуна.

- Садись, ашуг, верхом быстрей доберешься! - сказал Кёр-оглы.

Скромный ашуг отвечал, что не может принять такого дорогого подарка, но Кёр-оглы настаивал принять его дар:

- Этого оседланного скакуна дарит тебе Нигяр-ханум, в переметной суме шелковый мешочек, а в нем сто золотых, - передашь их своей семье.

Дели-Гасан подал стремя, а Демирчи-оглы посадил ашуга в седло. Джунун сердечно поблагодарил Нигяр-ханум и пустил коня в сторону Эрзерума.

Пожелаем ашугу счастливого пути. Пусть он скачет в Эрзерум, а я тем временем расскажу вам о Телли-ханум.

Телли-ханум приходилась родной сестрой Джафар-паше. Была она стройна, лицом красива, а храбрости ее мог позавидовать даже мужчина. Ходила стоустая молва меж людей о том, что однажды Джафар-паша приказал возвести дворец в саду, окружить его сорока стенами и заточить там Телли-ханум. Этот дворец был так охраняем, что и птица не могла бы проникнуть в него или вылететь оттуда. Томилась девушка своим заточением, но не смела перечить брату. Как-то раз сидела она, печальная, в светелке своей, вдруг вбежала запыхавшись одна из прислужниц и выпалила:

- Ханум, что ты сидишь? Ашуг Джунун возвратился из Ченлибеля от удалого Кёр-оглы. Не с пустыми руками вернулся он: на гнедом иноходце дареном и со ста золотыми туманами.

- Ступай позови его, - приказала Телли-ханум. - Пусть поведает, что это за человек Кёр-оглы. Постарайся так провести ашуга в мои покои, чтобы ни одна душа о том не проведала. Будь осторожна, если прознает брат мой, что встречалась я с ашугом, он сдерет с тебя и меня шкуры, велит набить их соломой и сделать чучела.

Шустрая служанка пришла в восторг от таких слов. Опрометью кинулась она за дверь. И часа не прошло, как вернулась она в сопровождении Джунуна.

Он никогда раньше не видел Телли-ханум, только слышал о ней. Пером не описать, как поражен был вошедший дивной красотой этой девушки. Столь прекрасна она была, что, казалось, говорила луне: "Ты не выходи - я выйду", - реке говорила: "Скройся - я течь буду". Поклонился Джунун и присел в сторонке.

- Ашуг, - обратилась к нему Телли-ханум, - слышала я, что ходил ты в Ченлибель, правда ли это?

- Да, ханум, правда!

- А видел ли ты Кёр-оглы?

- Да, ханум, видел. Пятнадцать дней и ночей гостил у него.

- Ну, поведай, что он за человек? Столько о нем говорят разного, доброго и худого, были то, небылицы ли?

Плененный красой Телли-ханум, взял ашуг свой саз, коснулся его чутких струн и молвил:

- Прекрасная Телли-ханум, из груди моей рвется песня, дозволь вначале спеть ее, а потом я спою о Кёр-оглы.

- Будь по-твоему: пой!

Послушаем, что спел Джунун.

"Красавиц всех я перечесть не в силах,
Но их успех затмить смогла одна.
Немало дев нарядных, стройных, милых,
Но стать соколья только ей дана.

Она красноречивей попугая,
Сандаловые пальчики нежны.
И чернью кос так может ли другая
Блистать при свете солнца и луны?

Готов храбрец, моря пересекая,
Гнать иноходца, ловчему под стать,
Чтобы газель прекрасная такая
Могла всю жизнь ему принадлежать".

Телли-ханум поняла, что, говоря о храбром ловчем, Джунун намекает на Кёр-оглы, и сказала:

- О почтенный ашуг, не скажешь ли ты, кто это лихой удалец, который решился бы на подобную охоту?

И Джунун запел снова.

"Живет в Ченлибеле подоблачном он,
Лихой Кёр-оглы - знаменитый стрелок,
Что в царственный пурпур всегда обряжен
И в золоте носит дамасский клинок.

Двузубым копьем рассекает он темь,
Взъяренным верблюдом кидаясь вперед.
Семь тысяч семьсот и одиннадцать семь
Наездников в бой за собою ведет.

Когда побивает врагов он своих,
К седлу прикрепляет он головы их.
И семьдесят режет баранов в отаре.
На праздник гостей пригласив дорогих.

И если бы я в этот дом не проник,
В душе моей пламень любви не возник.
Поверь, сокрушит даже камень скалы,
Решившись похитить тебя, Кёр-оглы".

Пусть Телли-ханум побеседует с Джунуном, а тем временем я поведую вам о Джафар-паше.

Весть о возвращении ашуга Джунуна мигом разнеслась по всему Эрзеруму. Каждый прибавлял к услышанному и свою толику вымысла. В таких случаях песчинка быстро превращается в гору. Одни говорили, что Кёр-оглы подарил ашугу арабского скакуна, другие клялись аллахом, уверяя, что Джунун вернулся с мешком золота, третьи передавали, что целое селение поднес щедрый Кёр-оглы златоустому Джунуну, а четвертые, - теперь вы убедились, что песчинка может стать горой, - заверяли, что Кёр-оглы сделал Джунуна эрзерумским пашой. Весть переходила из уст в уста и вскоре достигла ушей Джафар-паши. Взбеленился Джафар-паша, разгневался и послал двух гонцов, чтобы немедля доставили они во дворец ашуга Джунуна.

Проворные слуги обшарили весь город, но отыскать ашуга Джунуна не смогли. Пустив в ход посулы и угрозы, все-таки проведали они о том, что ашуг Джунун находится у Телли-ханум. Доложили Джафар-паше о местопребывании ашуга. Пашу чуть удар не хватил. Вскочил он и отправился в покои сестры. А Джунун тем часом воспевал доблесть Кёр-оглы. Едва сдерживая гнев свой, спросил Джафар-паша:

- Где был ты, ашуг? Где пропадал ты две недели?

Почтительно поклонившись, Джунун ответил:

- Да продлит аллах жизнь паши, я был в Ченлибеле.

- Поведай, что видел там? Что слышал? Довелось ли тебе видеть самого Кёр-оглы?

- Довелось, да будет вечной жизнь паши. Все две недели гостил я у него. По душе мне пришелся Кёр-оглы.

- Может, ты растолкуешь мне, чем он так пришелся тебе по сердцу? - спросил Джафар-паша.

- Да будет нескончаемой жизнь паши, - поклонился Джунун, - я настолько очарован достоинствами Кёр-оглы, что если примусь рассказывать о нем, то испепелится язык мой, охваченный пламенем восторга. Дозволь мне поведать о Кёр-оглы в песне.

- Поведай в песне, - милостиво согласился паша.

Ашуг Джунун запел:

"Меж делебашей верхом на Гырате
Скачет по гребням вершин Кёр-оглы.
Страшно становится вражеской рати:
Нету храбрее мужчин Кёр-оглы.

Головы вражьи ударом булата
Он отсылает под ноги Гырата,
Воронов стая, кружась воровато,
Не одолеет орла Кёр-оглы.

Сердце героя подобно алмазу,
И от врага он не бегал ни разу.
Счастлив Джунун, обратился он к сазу
И воспевает, как льва, Кёр-оглы".

- Вижу я, - сказал паша, - что Кёр-оглы и впрямь покорил твое сердце.

- Да, мой паша, он честен и мужествен. А нам, ашугам, больше всего по сердцу честь и мужество.

Тучей поднялся Джафар-паша, не скрывая гнева:

- Пройдут считанные дни, и твой кумир будет болтаться на виселице. Но, право, я милостив и не хочу разлучать тебя с ним. Эй, стража! - крикнул Джафар-паша, - Взять его и бросить в темницу. Завтра вздерните его в петле. А с сестрой мы еще поговорим.

Джафар-паша удалился. Стража схватила Джунуна и связала его. Хотела было Телли-ханум вступиться за ашуга, но Джунун сказал:

- Нет, Телли-ханум, ты оставайся в стороне. Я наказан по заслугам и буду сам держать ответ. Кёр-оглы предупреждал меня, но я не послушал доброго совета. Прощай!

Стражники увели ашуга Джунуна.

Телли-ханум доподлинно знала, что за птица ее брат. Он был упрям и сказанного слова держался, как слепец руки поводыря. Поэтому она, не проронив ни слова, стала ждать наступления ночи. И вот когда все уснули, умолкли голоса, утих шум и улицы опустели, она встала, переоделась пехлеваном, опоясалась мечом, взяла копье и палицу. Крикнула верную прислужницу, приказала ей лечь в свою постель, а сама, выйдя за ворота, отправилась в путь. Глухими улочками пробралась она к порогу главной темницы. Видит - у входа два стражника. Заметив ее, один из стражников окликнул ее:

- Эй, кто там? Стой!

- А ну приблизься - и ты узнаешь, с кем имеешь дело, - властным мужским голосом отвечала Телли-ханум.

Когда стражник подошел, Телли-ханум ударом палицы по голове повергла его наземь. Второй стражник хотел ударить тревогу, но, подскочив к нему, Телли-ханум грозно прошептала:

- Я Кёр-оглы, и если ты пикнешь, то онемеешь навек. А ну, отвечай, где ашуг?

Стражник пал ей в ноги и взмолился:

- Пощади, господин мой Кёр-оглы! У меня куча детей, не осироти их! Ашуг в этой темнице! Я сделаю все, что ты прикажешь!

- Встань, отопри двери и приведи сюда узника!

Стражник проворно вскочил, открыл дверь темницы и окликнул Джунуна. Когда Джунун появился перед Телли-ханум, она сказала дрожавшему стражнику:

- Ашуга Джунуна я увожу с собой в Ченлибель! Помни: в городе остаются мои люди. Передай паше, что если он хоть словечком обидит Телли-ханум, то пусть пеняет на себя, - камня на камне не останется в этом городе. А ты считай себя покойником, если раньше утра поднимешь тревогу.

С этими словами Телли-ханум исчезла во мраке ночи, уводя с собой Джунуна. Снова глухими улочками шла она и привела Джунуна в свои дворцовые покои. Видит Джунун, перед ним не Кёр-оглы, а Телли-ханум. Поразился он ее отваге.

- Ашуг Джунун, - сказала Телли-ханум, - ты пробудешь здесь несколько дней, а когда все успокоится, утихнут суды-пересуды, я отправлю тебя в Ченлибель к Кёр-оглы. До той поры - следуй сюда. Телли-ханум, сказав так, укрыла ашуга Джунуна в убежище, что находилось прямо под ее спальней.

Оставим Джунуна там, где его спрятали, Телли-ханум - в ее покоях, а сами вернемся к стражнику.

Едва забрезжил рассвет, как стражник бросился к Джафар-паше. Представ перед владыкой, он начал рвать на себе волосы, жалостливо возопя:

- Что ты сидишь, мой повелитель? Ночью Кёр-оглы совершил набег, напал на нас, открыл двери темницы и, освободив Джунуна, увел его с собой. Уходя, он предупредил, что если Джафар-паша хоть одним словом обидит Телли-ханум, то в отместку Кёр-оглы разрушит город и превратит его в бахчу.

Джафар-паша приказал седлать коней. Бросились в погоню, но где искать Кёр-оглы? Если до этого у Джафар-паши была одна забота, то теперь их стало - сто. От страха и мрачных дум напала на Джафар-пашу медвежья болезнь. Что, если Кёр-оглы двинется на Эрзерум, опередив приказ султана и прибытие пашей во главе войск? О, страшно подумать, что тогда произойдет...

Оставим Джафар-пашу маяться животом и посмотрим, что стало с ашугом Джунуном.

Прошло несколько дней, толки и пересуды чуть притихли, тревога улеглась, и однажды ночью служанка Телли-ханум, спустившись к Джунуну, сказала:

- Вставай, госпожа зовет тебя!

Поднялся ашуг Джунун, покинул свой тайник и следом за служанкой стал пробираться сквозь густой дворцовый сад. Подошли к воротам. Видит ашуг, что Телли-ханум ожидает его и снова на ней одежда пехлевана. Джунун поклонился.

Телли-ханум сказала:

- Ашуг Джунун, сейчас не время для разговоров, садись на коня!

Служанка подвела скакуна. Ашуг сел в седло. Телли-ханум напутствовала его:

- Отвезешь поклон удалому Кёр-оглы. Передай ему, что б в беседе, пять раз упомянув о себе, хоть раз и про нас обмолвился. Телли-ханум с этими словами ударила коня плетью, и конь унес ашуга. Лунная ночь дышала прохладой. Конь летел, словно на крыльях. Долго ли, нет ли скакал конь через горы и долы, леса и овраги, только, трехдневный путь проделав за день, доставил он ашуга Джунуна в Ченлибель.

Кёр-оглы в одночасье стоял на Белой скале, озирая окрестность. Видит: всадник вдали стрелою несется. Обратился к удальцам Кёр-оглы:

- Это что за делибаш скачет в Ченлибель?

Дели-Гасан пригляделся и молвил:

- Кёр-оглы, да это ашуг Джунун из Эрзерума.

- Я знал, что он вернется, - улыбнулся Кёр-оглы, - свистни удальцов и скачи ему навстречу.

Вскоре Джунун предстал перед Кёр-оглы.

- Каким ветром принесло тебя, ашуг?

- Лучше не спрашивай, - отвечал Джунун. - Много земель я объездил, много людей перевидел, много мудрых речей слышал, но таких пророческих слов, что ты мне сказал, слышать не доводилось. Сбылись твои предостережения, Кёр-оглы! Джафар-паша бросил меня в темницу и хотел повесить.

- Кто же спас тебя, ашуг?

Джунун ответил:

- Кёр-оглы!

Удальцы поразились.

- Как так? Какой Кёр-оглы?

Ашуг Джунун поведал все, как было.

Удальцы по достоинству оценили находчивость и отвагу Телли-ханум.

- Телли-ханум решительна и отважна, а какова она собой, - спросила Нигяр-ханум, - хороша ли? А может, и ликом походит она на Кёр-оглы?

- Нет, - отвечал ашуг Джунун, - Телли-ханум так прекрасна, что обычными словами не передать. Если разрешишь, то с помощью саза я попытаюсь рассказать о ее красоте.

Удальцы в один голос крикнули:

- Пой, ашуг!

Джунун прижал к груди саз и запел:

"Я шел Эрзерумом, всходила луна,
Телли увидала меня из окна.
И следом за мною служанку послала,
К себе во дворец приглашая, она.

Таких темно-синих не видел я глаз,
Пунцовые щеки, а груди - атлас.
Затмит попугая она красноречьем,
Ее не забудешь - увидев хоть раз.

Все прелести гурии рая милы.
Джунуна бесхитростно верное слово,
Я в песне поведал ей о Кёр-оглы,
И пери рассказ повторяла мой снова.

Окончив песню, Джунун склонил голову на грудь, словно навалилась на него незримая тяжесть.

- Что с тобою, ашуг? - спросил Кёр-оглы.

- Кёр-оглы, - отвечал он, словно очнувшись ото сна, - оказывается, я человек никудышный. Сам я спасся, а спасительницу свою оставил в руках злодея.

- Кто же этот злодей?

- Джафар-паша. Он убьет Телли-ханум.

Раздумью предался Кёр-оглы. Задумались и его удальцы.

- Кёр-оглы, - сказала вдруг Нигяр-ханум, - ни с одной просьбой доныне я не обращалась к тебе, а теперь я хочу, чтобы ты исполнил мое желание.

Дели-Гасан, опередив Кёр-оглы, произнес:

- Нигяр-ханум, что ты говоришь! Кто посмеет не исполнить твоего желания. Твое слово для нас - закон! Мы исполним все, что ты захочешь. Приказывай!

- Тогда слушайте, - отвечала Нигяр-ханум, - я повелеваю вам вызволить Телли-ханум и привезти ее сюда.

Грянули одобрительные возгласы удальцов, а Кёр-оглы сказал:

- Нигяр-ханум, я сам думаю о том же. Такую отважную девушку нельзя оставить в Эрзеруме, рано или поздно коварный паша погубит ее, выдав замуж за такого, как он сам. Она должна переехать в Ченлибель.

Кликнул клич Кёр-оглы, и разом собрались молодцы-сорвиголовы. Поведав им о своем намерении, он взял саз и запел:

"Эй, удальцы, как на голову снег,
На Эрзерум совершим мы набег,
В бой, удальцы, не впервой нам скакать,
Станем опять головой рисковать.
Недруги будут нас помнить весь век,
На Эрзерум поднимайтесь в набег.

Из Ченлибеля, лихие мужи,
Кинемся в схватку, на радость души.
Женский платок не к лицу Кёр-оглы,
Острый клинок его знают паши".

Окончив песню, Кёр-оглы наполнил кубок вином и обратился к делибашам:

- Кто из вас, удальцы, осушит этот кубок и отправится за Телли-ханум?

Со всех сторон грянуло:

- Я! Я! Я...

Кёр-оглы сказал: это дело, молодцы, не каждому по плечу.

За Телли-ханум должен отправиться тот, кто сам храбрее и сильнее ее.

Поднялся Дели-Гасан и молвил:

- Кёр-оглы, дозволь мне отправиться за Телли-ханум!

- Нет, Дели-Гасан, не могу я тебя отпустить, - отвечал Кёр-оглы. - Может так случиться, что я сам должен буду покинуть город. Кто же тогда останется в нем за меня?

Встал Демирчи-оглы, взял у Кёр-оглы кубок, осушил до дна и запел:

"Я острым мечом опояшусь,
Меня ты пошли в Эрзерум.
Поверь, что на все я отважусь,
Меня ты пошли в Эрзерум.

Врагов ненавижу корысть я,
Меня ты отправь в Эрзерум,
Их головы срежу, как листья,
Меня ты отправь в Эрзерум.

Направь, как посланника чести,
Демирчи-оглы в Эрзерум.
С ханум возвратится он вместе.
Отправь ты меня в Эрзерум".

Весь обратившись в слух, Кёр-оглы внимал словам Демирчиоглы, а когда тот кончил песню, запел сам:

"На коне по облачным вершинам
Мчался ль ветром ты когда-нибудь?
На поле один чужим дружинам
Преграждал ли путь когда-нибудь?

Ваала... Когда-нибудь от страха
Ты шептал мольбы в святом пылу?
Десяти сраженных в честь аллаха
Головы привязывал к седлу?

Если трус бахвалится удало,
То фиалка клонится к земле.
Падал ли от встречного удара
Наземь ты, родившийся в седле?

Если не случайно иль случайно
Для врага твоя открылась тайна
Или враг сильней наполовину,
Ты ему показывал ли спину?

Кёр-оглы не поведет и бровью,
Если даже враг сильней его.
Наполнял ли вражескою кровью
Горсти ты, справляя торжество?"

Демирчи-оглы ответил:

- Нет, Кёр-оглы, пока за мной таких доблестей не числилось, но я все-таки привезу Телли-ханум. Поверь!

- Что скажете вы, молодцы? - обратился Кёр-оглы к своим всадникам. - По плечу ли ему поручение?

Одни крикнули:

- Он силен и крепок!

Другие добавили:

- Жаль опыта маловато у него в таких делах!

- В настоящих переделках он не бывал! - предостерегли третьи.

Кёр-оглы издал боевой клич. Мигом стремянный подвел оседланного Гырата. Кёр-оглы взял яблоко, воткнул в него кольцо в том месте, где торчал черенок. Это яблоко он положил на голову Демирчи-оглы. Потом вскочил в седло и, гарцуя, отъехав в сторону, вскинул лук. Сорок раз он оттягивал тетиву лука, и сорок стрел одна за другой пролетели сквозь колечко, торчащее из яблока. Все делибаши, Нигяр-ханум и ашуг Джунун, затаив дыхание, смотрели на это. Демирчи-оглы ни разу не пошевелился, не моргнул глазом, не побледнел. Как встал, так и стоял до конца стрельбы. Спрыгнул Кёр-оглы с коня, обнял Демирчи-оглы, поцеловал его в щеки и в глаза. Душа Кёр-оглы просветлела, сердце взыграло радостью, он взял саз и запел:

"Отважней нету пехлевана.
И почитая и любя,
Я, вырвав стрелы из колчана,
Как в битве, испытал тебя.

Где неприступные пределы
Наш занимает Ченлибель,
Не дрогнул ты, хоть грозно стрелы
В тебя летели, словно в цель.

Был сокрушен в низины ворог,
Яд поднесен ему судьбой.
Не дрогнул ты, хоть ровно сорок
Стрел пронеслось над головой.

Не побледнел ты, верный званью,
Пошлю тебя в Иран, в Туран,
Индусов и французов данью
Я обложу, держась стремян.

Отрубим головы всем ханам,
Чтоб в Ченлибеле пехлеванам
Сдвигать бокалы, не скорбя, -
Позволь мне выпить за тебя!"

И начался пир. Ашуг Джунун оказался в центре веселья. Ели, пили, играли, пускались в пляс. Ликовали сердца. Поднялся Кёр-оглы и молвил, заглушая голоса пировавших:

- Решено, мой сын, иди вооружайся!

Демирчи-оглы ушел и вскоре возвратился при мече, щите, копье, палице и булаве. Приблизился к Кёр-оглы, и видит тот, что Демирчи-оглы столько оружия взял, что еле двигался от тяжести. Раздались слова песни. Это запел Кёр-оглы. Послушаем его:

"В Эрзерум лежит твоя дорога,
Эрзерум на озеро похож.
Не бери с собой оружья много,
Но булатный меч всегда хорош.

Воин небледнеющего лика,
Ты мои не позабудь слова:
Буйволу подходит больше - пика,
Молодцу - подходит булава.

И хоть путь нелегок и тревожен,
Пуще глаза береги коня.
А в бою ты меч рвани из ножен,
Будь во всем похожим на меня".

Демирчи-оглы по неопытности думал, что, чем больше оружия у игида, тем лучше. После совета Кёр-оглы он отобрал только то, что нужно было взять, а остальное оставил. Затем он сходил за своей цепью и, опоясавшись ею, возвратился.

Кёр-оглы сказал:

- Теперь, сын мой, иди и выбери себе любого скакуна!

Демирчи-оглы вывел из стойла Арабата и оседлал его. Простился с удальцами, с Нигяр-ханум, с ашугом Джунуном и, вскочив в седло, предстал перед Кёр-оглы.

- Выслушай перед дорогой мой последний наказ, - произнес Кёр-оглы.

Взял он саз. Послушаем сказанное:

"Когда ты прискачешь, игид, в Эрзерум,
В ножнах не скрывай пред врагами булата.
Но в схватку кидаться нельзя наобум,
И лучше назад повернуть Арабата.

Знай, воин обязан, когда он не трус,
Окинуть врага ненавидящим взором,
Встать на стременах и подкручивать ус,
Удары врагу нанося шестопером.

Противник двоится у труса в глазах,
Считать же врагов храбрецу не годится.
Скачи в Эрзерум, будь отважным в боях,
Чтобы с Телли в Ченлибель возвратиться".

Когда Кёр-оглы закончил песню, Демирчи-оглы, попрощавшись с ним, направил коня в сторону Эрзерума. Долго ли, скоро ли ехал, но, добравшись до гор эрзерумских, почувствовал он усталость, да и конь его, Арабат, был голоден.

Видит всадник: течет пред ним алмазный родник. Спешился Демирчи-оглы, расседлал коня и отпустил его попастись, а сам, умывшись ключевой водой, прилег немного отдохнуть. Но только смежил ресницы, как снизошел на него сон богатырский. Сколько времени спал он, неведомо, но когда пробудился, то увидел, что густой туман повис вокруг, а верный конь исчез куда-то.

Кинулся он искать Арабата, подавая зов словом и свистом, но конь как сквозь землю провалился.

Взял тогда Демирчи-оглы саз и запел:

"Верный конь исчез куда-то,
Как вернуть мне Арабата?
Как в чужой мне стороне
Оказаться на коне?

Нужен плотник стройке дома,
Врач, чтоб вылечить больного,
Конь бойцу нужней собрата,
Где найти мне Арабата?

Как противника кляня,
Встречу бой я без коня?
Край чужой - грустней заката,
Как вернуть мне Арабата?"

Все горы облазил Демирчи-оглы, с ног сбился, но коня отыскать так и не смог. Опечалилась душа, и запел он:

"Пусть бедности избегнет удалец,
Которая похожа на заплатки.
Богач, наполнив золотом ларец,
Проводит жизнь в довольстве и достатке.
Равно умрет, кто беден и богат,
Но отличить умей добро от зла ты.

Гость знатный к богачу войдет в палаты,
Кто беден, тот богатому не брат.
На свете много, Демирчи-оглы,
Есть удальцов, чья нелегка дорога.
Пропал твой конь среди нависшей мглы,
И уповать осталось лишь на бога".

Долго бродил по горам Демирчи-оглы в поисках пропавшего скакуна, как вдруг у подножия скалы увидел чабана.

Приблизился к нему пеший всадник и молвил:

"Друг чабан - мне конь дороже злата,
Может быть, ты видел Арабата?
Если нет булата, в бой не вступишь,
Может быть, ты видел Арабата?"

И ответил чабан ему так:

"Удалец, под балахоном синим
Твоего коня я видел ныне,
Пусть вовек не будет пешим всадник,
Видел скакуна я на вершине".

И снова спросил его Демирчи-оглы:

"Сгинул конь мой - тяжела утрата,
Не могу найти я Арабата.
Верный конь в бою достоин брата,
Может быть, ты видел Арабата?"

И сказал в ответ чабан:

"Я тебя не знаю, но как другу
Постараюсь оказать услугу.
На горе я видел Арабата,
Как найдешь, то подтяни подпругу".

И поведал Демирчи-оглы:

"Демирчи-оглы я и доселе
Проживал в нагорном Ченлибеле,
Хитрость вражья кознями богата,
Где, скажи, ты видел Арабата?"

Чабан откликнулся песней:

"Храбрый воин, одолей тревогу,
Снова солнце озарит дорогу,
Задрожит противник трусовато,
На горе я видел Арабата".

Не успели отзвучать его последние слова, как в горах поднялся ветер. Туман рассеялся, даль прояснилась и Демирчи-оглы нашел своего коня. Сгущались вечерние сумерки, когда он подъехал к Эрзеруму. Глядит: на улицах Эрзерума - ни души. Точно все жители покинули город. Разыскивая караван-сарай, выехал он на какую-то площадь. Смотрит, тут людей видимо-невидимо! О, аллах, народу столько, что иголке негде упасть. Пришпорил он коня и приблизился к толпе. Поднявшись на стременах, присмотрелся: одни стояли, другие сидели, а метельщики подметали и поливали середину площади.

- Почтенный, что здесь происходит, зачем народ собрался? - спросил он одного старика.

- Видно, ты чужестранец? - отозвался старик.

- Да, я приехал издалека.

Старик поведал:

- Это площадь для пехлеванов Джафар-паши, сынок Уверенные в своих силах пехлеваны порой приходят на эту площадь чтобы помериться силами с пехлеванами паши. Ныне из Аравии прибыл какой-то пехлеван, чтобы встретиться на этой площади с Гора-пехлеваном. По этому поводу и собрался народ.

Видит Демирчи-оглы - на самом открытом краю площади установлены два трона, охраняемые вооруженной стражей. Один из тронов окружен легким шелковым занавесом.

- А для кого установлены эти троны? - спросил Демирчи-оглы у старика.

- Тот, что открыт, - отвечал старик, - для самого Джафар-паши, а соседний, окруженный занавесом, для сестры паши Телли-ханум. Недавно Кёр-оглы из Ченлибеля совершил на Эрзерум набег, вышиб дверь темницы, перебил стражу и увез с собой ашуга Джунуна. Искал он и Телли-ханум, да не повезло ему. С того дня Джафар-паша не спускает с сестры глаз, всегда рядом держит ее, боится, что убежит она с Кёр-оглы. - Последние слова старика слились с громом загрохотавших барабанов. - Гляди, чужестранец, - воскликнул старик, - паша идет. Сейчас начнется схватка.

Видит Демирчи-оглы, во главе пышной свиты приближается к трону Джафар-паша. Вот он поднялся на трон. Приближенные разместились вокруг. Снова ударили барабаны, и старик пояснил:

- А это Телли-ханум идет.

Смотрит Демирчи-оглы, в окружении сорока стройных девушек вступила на площадь Телли-ханум. Она прошла к своему трону и скрылась за занавесом. И в третий раз ударили барабаны. Глядит Демирчи-оглы, десять пехлеванов волокут что-то тяжелое.

- Что это они тащат? - спросил он у старика.

- Это палица Гора-пехлевана. Кто хочет сразиться с Гора-пехлеваном, должен сперва поднять его палицу. Кто сможет поднять, тот, как равный, выйдет на ристалище с Гора-пехлеваном, не сможет поднять - пусть пеняет на себя: пройдет под рукой Гора-пехлевана и нацепит серьгу раба на свое ухо.

Тем временем пехлеваны доволокли палицу Гора-пехлевана до середины площади и оставили ее там.

Вышел на площадь араб-пехлеван, прошелся по ней взад-вперед и взялся за рукоять палицы. В одну силу приналег, поднять не смог, в две силы приналег - поднять не смог, - в третий раз, встав на одно колено, издав боевой клич, поднял палицу на плечо. Отозвались барабаны, и на площадь вступил Гора-пехлеван. Видит Демирчи-оглы - это великан, обличье которого внушает ужас. Гора-пехлеван протянул сопернику руку. Потом они разошлись, и началась схватка. Гора-пехлеван был столько же силен, сколь хитер. Схватились они раз, другой, потом Гора-пехлеван ловко упал, перекинул араба через голову, ударил оземь и навалился ему на грудь.

Гул одобрения и крики радости прокатились по площади, достигнув неба. Джафар-паша поднялся на троне и провозгласил:

- Всякий, кто почитает меня, пусть одарит Гора-пехлевана.

Со всех сторон на Гора-пехлевана посыпались подарки. Араб-пехлеван, пройдя у него под рукой, стал его рабом.

В это мгновение Демирчи-оглы ожег коня нагайкой и направил его на середину площади. На скаку подхватил он палицу Гора-пехлевана, покружил ее над головой и с такой силой швырнул наземь, что палица по рукоять зарылась в земле.

Площадь ахнула от удивления и восторга. Демирчи-оглы осадил коня прямо перед Джафар-пашой. Спешившись, он привязал коня к столбу неподалеку и запел:

"Когда я клич издам и выйду на борьбу,
Найдется ль пехлеван, чтоб встретиться со мной?
За пояс ухватив, решу его судьбу,
Противника к земле вмиг приложу спиной.

По кругу, словно лев, хожу я взад-вперед,
О печени своей, противник, не забудь!
И если сокол ты, в последний свой полет
Пустившись, пехлеван, меня не обессудь.

Кидаясь в схватку, я завою, точно волк,
Мой враг до боя - враг, а после он - мертвец.
В искусстве боевом давно мне ведом толк,
И вражьей кровью рад омыться удалец".

Разгневанный Гора-пехлеван не заставил себя ждать и вышел на середину площади. Грохнули барабаны. Бой начался. Словно взъяренные самцы-верблюды, кинулись друг на друга соперники. Мигом сообразил Гора-пехлеван: противник - крепок, силой его не возьмешь, и решил Гора-пехлеван пуститься на хитрость. Встал на одно колено, чтобы перекинуть Демирчи-оглы через голову, но не удался ему излюбленный прием на сей раз. Казалось, обратился Демирчи-оглы в столетний дуб, который глубокими корнями ушел в землю. С места не сдвинешь. Гора-пехлевану еле удалось вырваться из цепких рук Демирчи-оглы.

Рассмеялся Демирчи-оглы и запел:

"Я слышал, что печально то ристалище,
Где трусость двух - нашла себе пристанище.
Я слышал, то ристалище запомнится,
Где объявилась храбрость, как паломница.

Я слышал, воробей орлом прикинулся,
Но в боевую схватку он не кинулся,
Вдали от боя, говорят, с умелостью
Трус на задворках похвалялся смелостью.

Я слышал, хвасталась лиса мечтательно:
"Льва прогоню из леса обязательно!"
Козел, от волка убежав стремительно,
В родном хлеву рога вздымал решительно".

Схватка возобновилась. На этот раз Демирчи-оглы, не дав противнику опомниться, схватил его за пояс. Опершись коленом о землю, он издал такой громогласный боевой клич, что заглушил грохот барабанов. Подняв над собой Гора-пехлевана, он со всей силой швырнул его наземь. Ликующие возгласы грянули со всех сторон. Джафар-паша подозвал Демирчи-оглы и спросил его грозно:

- Кто ты, пехлеван? Чей будешь? Откуда и зачем сюда пожаловал?

Демирчи-оглы окинул взглядом площадь, посмотрел в сторону Телли-ханум и ответствовал песенным словом:

"Я оставил Ченлибель в тумане,
В смертной прискакал сюда рубахе,
Кто пошлет мне вызов на майдане,
Будет предо мной лежать во прахе".

- Да ты ко всему и ашуг... - сказал Джафар-паша.

Демирчи-оглы, пропустив слова паши мимо ушей, глянул в сторону Телли-ханум и продолжал:

"Жил я там до той поры, покуда
О тебе молва не долетела.
Знай, Телли-ханум, что, как на чудо,
На тебя взглянуть спешил я смело".

Поняла Телли-ханум, что приезжий из Ченлибеля. Но кто он: сам ли Кёр-оглы или один из его отважных джигитов. Вмиг Демирчи-оглы запел снова:

"Демирчи-оглы я, и, как скверной,
Ложью речь моя не осквернится.
Прискакал, порукой меч мой верный,
Увезти тебя, краса-девица".

Поняла Телли-ханум, что это не Кёр-оглы, а один из его оттаянных игидов. "Кто бы он ни был, - подумала Телли-ханум, - а хорош собою и сердцем отважен".

- Ничего я не понял из твоих слов! - проворчал Джафар-паша. - Отвечай честь по чести, чей ты пехлеван? Может, ты согласен стать моим пехлеваном?

- Джафар-паша, дозволь мне сесть в седло, а потом ответить тебе.

Соколом взлетев на спину Арабата, Демирчи-оглы сказал:

- Джафар-паша, да ведомо будет тебе, что я один из удальцов Кёр-оглы, а зовут меня Демирчи-оглы. Прискакал я в Эрзерум для того, чтобы увезти с собой Телли-ханум.

С этими словами приблизился он к трону Телли-ханум, протянул ей руку, ловко усадил сестру Джафар-паши рядом с собой на седло и плетью разгорячил Арабата. Площадь замерла. Опрометью миновав ее, Демирчи-оглы стал удаляться в сторону Чейлибеля. Придя в себя, Джафар-паша поднял тревогу. Воины его прыгнули в седла, и началась погоня. Миновав городскую черту, оглянулся Демирчи-оглы и видит: преследователи тучей летят вслед. Телли-ханум, увидев погоню, сказала:

"Османов стая, словно волчья стая,
Эджема сын, поторопи коня.
Главу спасти задача не простая,
Эджема сын, поторопи коня".

Демирчи-оглы ответил ей:

"Пускай османы вслед летят, как волки,
Эджема сын от страха не сбежит.
Смерть краше, чем насмешливые толки,
Мне верен меч и не изменит щит!"

Телли-ханум стала умолять его:

"Эджема сын, ты благороден родом,
Но пленника ждет грозный приговор:
Ты абиссинцам в рабство будешь продан,
Эджема сын, скачи во весь опор!"

Но Демирчи-оглы был неумолим:

"Османам не впервые так беситься,
Я знаю, чести преданный слуга,
Что лучше быть рабом у абиссинца
Иль умереть, чем бегать от врага".

Но Телли-ханум заклинала его:

"Рожден честолюбивым ты и смелым,
Но верь Телли-ханум, что ты один
Бой принимать не должен с войском целым,
Пришпорь коня, спеши, Эджема сын".

Но Демирчи-оглы стоял на своем:

"Тебя во имя жертвую собою,
И ста лисицам с львом не совладать.
Враги все ближе, но готов я к бою,
Эджема сын не обратится вспять".

Видит Телли-ханум, не уговорит она Демирчи-оглы: не таков он, чтобы спасаться бегством, а погоня все ближе. И сказала тогда она:

- Раз так, то бой мы примем вдвоем.

Огляделся окрест Демирчи-оглы и заметил поблизости пещеру. Передал он Телли-ханум свой меч и свой щит.

- Хорошо, вот тебе мое оружье. Ступай в пещеру и готовься к бою.

Телли-ханум приняла оружие, соскочила с коня и скрылась в пещере. Демирчи-оглы только этого и ждал. Рядом с пещерой лежал огромный валун, этим камнем Демирчи-оглы закрыл вход в пещеру и сказал:

- Прости, Телли-ханум, но Кёр-оглы строго-настрого наказал мне найти тебя на земле или на небе и привезти в Ченлибель живой и невредимой. И Нигяр-ханум ждет тебя. Не могу я тебя взять на поле боя, - случись что с тобой, как я покажусь им на глаза. К тому же, если ты будешь сражаться со мной бок о бок, то удальцы скажут, что Демирчи-оглы не смог обойтись без помощи женщины. Подожди в пещере немного, я расправлюсь с неприятелем, а потом мы продолжим наш путь.

И Демирчи-оглы снова сел на коня.

Подскакали нукеры Джафар-паши. Демирчи-оглы перекинул с плеча на руку лук и стал сражать врагов стрелами. Дрогнул неприятель. Глядит Джафар-паша, никто из его ратников не хочет подставлять грудь под меткую стрелу Демирчи-оглы, никто и шагу не делает вперед.

- Чего стоите, трусы! - крикнул Джафар-паша своим воинам. - Неужели один человек так напугал вас, что вы словно приросли к земле?! А ну хватайте его и вяжите ему руки!

Демирчи-оглы ответил на этот приказ песней:

"Не мели ты вздор, Джафар-паша,
Удалец я, Демирчи-оглы.
Будет в пятках у тебя душа,
Молодец я, Демирчи-оглы.

Помни: руки крепки у меня,
Каждая из них - мечу родня"
Станет день тебе темнее мглы,
Пред тобою Демирчи-оглы.

Уши навостривший, как тростник,
Конь мой - ветра дикого двойник,
Прыгать через бездны он привык,
Конь - отрада Демирчи-оглы.

Я твои разрушу города,
В пепел превращу их навсегда.
Кровь твоя польется, как вода,
В том клянусь я - Демирчи-оглы!

Страх перехватил твою гортань,
Выходи, паша, со мной на брань.
Золотом ты мне заплатишь дань.
В том клянусь я - Демирчи-оглы".

Рука Демирчи-оглы снова потянулась к колчану, но колчан был пуст: из сорока стрел не осталось ни одной. Поняли это и всадники паши. Стали они надвигаться на ченлибельского удальца. Тогда Демирчи-оглы снял опоясывавшую его цепь. Гарцуя на Арабате, он запел:

"Джафар-паша, сраженья грянул час.
Что за калек в бой поднял твой приказ?
Голов им не сносить на этот раз.
Я - доблестный месопотамский тигр!

В два ока превратился каждый глаз,
Чтоб в схватке видеть каждого из вас.
Огонь по городам рванется в пляс.
Я - чудище морское: берегись!

Я словно океан, издавший рык,
Своих врагов считать я не привык,
Клянусь, что не покину поле боя
И мой в бою не побледнеет лик".

И снова вояки Джафар-паши ничего не смогли сделать с отважным Демирчи-оглы. Каждым взмахом цепи он разом отправлял в преисподнюю по полдюжине осаждающих его врагов.

Наконец Джафар-паша кликнул самых матерых хитрецов из своего войска и сказал им:

- Этот нечестивец, сын нечестивца, перебьет все мое войско. Придумайте что-нибудь, да поскорей!

Стали тогда враги, по совету хитрецов, рассыпать по ветру, который дул в сторону Демирчи-оглы, зелье снотворное. Тучей рассыпали они порошок этот, и вскоре Демирчи-оглы, как в беспамятстве, рухнул наземь. Возликовавшие воины паши окружили его. Хотели схватить они уснувшего противника, но не так-то просто это было сделать. Подняв хвост, испуская громкое ржанье, Арабат носился вокруг своего хозяина. Всякого, кто к нему приближался, он рвал зубами или увечил тяжелыми ударами копыт. Уложил он многих. Три дня и три ночи не поднимался Демирчи-оглы, и все это время Арабат не подпускал к нему никого. Едва богатырь начинал просыпаться, как недруг вновь одурманивал его черным зельем, летучим, как пыль. На четвертый день хитрецы пригнали табун. Арабат, покинув своего хозяина, присоединился к табуну и стал с ним пастись. Ликующие враги схватили спящего Демирчи-оглы и увезли в город. А Телли-ханум, как ни искали, найти не смогли.

Джафар-паша отправил с гонцом послание султану, где сообщал: "Поймал я одного из удальцов Кёр-оглы. Жду твоего повеления, как поступить с ним". Демирчи-оглы привязали к дереву на пехлеванской площади и выставили усиленную стражу.

Оставим Демирчи-оглы привязанным к дереву на пехлеванской площади, Телли-ханум в пещере, а коня Арабата в табуне и вернемся к Кёр-оглы.

Уже немало дней прошло, как уехал Демирчи-оглы, а вестей от него все не было. Тревожное предчувствие томило Кёр-оглы. Сердце говорило, что случилась беда. Но решил он выждать день-два, - может, все образуется. А ночью приснился ему сон, что один зуб у него шатается и рот полон крови. Вздрогнул он, проснулся от недоброго сна и так вскрикнул, что все удальцы мигом пробудились. Увидев среди ночи удальцов вокруг себя, Кёр-оглы взял саз и запел:

"Демирчи-оглы попал в беду,
В милости аллаха заклинайте,
И скорее скакунов седлайте,
Я на Эрзерум вас поведу!
Ниспошли удачу нам, аллах,
Чтоб печаль не омрачала взгляды.
Пусть запросят недруги пощады,
Мы должны повергнуть их во прах.

Кёр-оглы, отвагою горя,
Осенил щитом себя не зря.
Мчаться в битву наступил черед,
На коней, игиды, и - вперед!"

Удальцы откликнулись, как эхо: они вооружились и сели на коней. Сам Кёр-оглы опоясался дамасским мечом, взял щит, копье и соколом взлетел на Гырата. С быстротою молнии ринулись они с Ченлибеля и во весь опор поскакали в сторону Эрзерума. Через горы и леса, через реки и долы мчались они сломя голову и наконец увидели пред собою Эрзерум.

А Джафар-паша, как схватили Демирчи-оглы и привязали его к дереву на пехлеванской площади, каждое утро подходил к пленнику и спрашивал его, где Телли-ханум. И всякий раз Демирчи-оглы отвечал:

- Джафар-паша, меня зовут Демирчи-оглы, я игид славного Кёр-оглы. Знай, его воины скорее умрут, чем выдадут тайну врагу. Не видать тебе больше Телли-ханум.

В отместку за эту дерзость семь пехлеванов Джафар-паши каждый раз избивали связанного Демирчи-оглы и, сорвав по вершку кожи, набивали кровоточащую рану соломой.

Так минуло несколько мучительных дней. Прискакал гонец султана с его высочайшим повелением: "Джафар-паша, ты схватил удальца из шайки Кёр-оглы. С получением этого послания, немедля вздерни разбойника на виселице и донеси об исполнении приказа. К тому же готовь войско: скоро мы двинемся на Кёр-оглы!"

Прочитав послание султана, Джафар-паша отдал распоряжение глашатаям, и они во все горло стали кричать:

- Эй, люди города, сходитесь на пехлеванскую площадь, чтобы посмотреть казнь удальца из шайки Кёр-оглы!

Покуда люди города собирались на площадь, Кёр-оглы со своими удальцами достиг окрестности Эрзерума. Он спешился, разведал, что происходит в городе, и, переодевшись ашугом, сказал своим отчаянным конникам:

- Если мы сейчас ворвемся в город, палачи паши успеют погубить Демирчи-оглы. Стойте здесь и храните выдержку. Когда я подам сигнал, кидайтесь в бой, обнажив оружие!

Повелев так, Кёр-оглы отправился на пехлеванскую площадь. Когда он достиг ее, то увидел, что палачи возводят виселицу. Посередине площади был уже насыпан земляной холм, а на нем устанавливалась виселица.

Надо сказать, что письмо султана успокоило Джафар-пашу и даже воодушевило. Султан сообщал, что собирает войско для предстоящего похода на Ченлибель. Джафар-паша больше не боялся Кёр-оглы. Он тешил себя злорадной надеждой, что казнь Демирчи-оглы огненной болью пронзит сердце Кёр-оглы. Не поэтому ли холм под виселицей наказал именовать он "Ченлибелем". Глумясь над Демирчи-оглы, он говорил ему:

- Придется, любезный, повесить тебя на Ченлибеле!

Увидев Кёр-оглы с ашугским сазом за плечом, Джафар-паша радостно окликнул его:

- Эй, певец, ты явился кстати. Сегодня у нас праздник. Ты сможешь отличиться, сыграв и спев нам.

- Да будет у тебя всегда праздник, паша! Но по какому случаю торжество у вас ныне?

Паша чванливо изрек:

- Когда ты ашуг, а не осел, то, может, слыхал о разбойнике Кёр-оглы?

Кёр-оглы ответил:

- Как не слышать, мой паша. Недостойный и страшный он человек.

- Вот глянь, - похвастался паша, - схватил я одного из его удальцов. Скоро он будет болтаться на веревке. По этому случаю, ашуг, в городе праздник.

И тут увидел Кёр-оглы закованного в цепи Демирчи-оглы. Кожа его ног была содрана и свисала клочьями. Лицо белело, как у мертвеца. Почувствовал Кёр-оглы такую ярость, что кровь бросилась ему в голову. Чуть было не схватил он Джафар-пашу за глотку, чтобы удушить его собственными руками, да вовремя спохватился, вспомнив, что удальцы еще далеко и неосторожностью все дело можно погубить.

Паша вместе с приближенными подошел к Демирчи-оглы. Приблизился и Кёр-оглы, встав чуть поодаль. От потери крови Демирчи-оглы был почти без сознания.

Паша пнул его ногой и процедил сквозь зубы:

- Недолго тебе осталось быть на этом свете. Видишь этот холм? Скоро ты будешь болтаться в петле!

Услышав это, Демирчи-оглы закрыл глаза и отвернулся.

- Эй ты, пока не поздно, признайся, где Телли-ханум, и я отпущу тебя на все четыре стороны!

- Джафар-паша, - простонал Демирчи-оглы, - к чему каждый день болтать одно и то же? Сказано тебе было, что зовут меня Демирчи-оглы. Я один из удальцов Кёр-оглы, а у нас есть обычай: тайну уносить с собой в могилу. Телли-ханум давно в Ченлибеле.

Тут Кёр-оглы не вытерпел, прижав к сердцу саз, он запел:

"Демирчи-оглы, твои обиды
Отомстят в сражении игиды.
И дамасский меч, что видел виды,
Поразит султана и пашей".

Демирчи-оглы, услыхав голос Кёр-оглы, открыл глаза, и Кёр-оглы, подмигнув ему, пропел:

"Не щадил ты жизни ради друга,
В этом велика твоя заслуга.
И теперь из огненного круга
Ни за что не вырваться врагам.

Положись на Кёр-оглы. Недаром
Славится он сабельным ударом.
Эрзерум, охваченный пожаром,
Положить смогу к твоим ногам".

Удивился Джафар-паша:

- Эй, ашуг, заметив тебя, мой пленник попытался встать на ноги. Не знакомы ли вы?

- Знакомы, - ответил Кёр-оглы. - Этот грабитель, сын грабителя однажды учинил надо мной разбой и отнял все мое достояние.

- Он и мне нанес немало зла. Теперь за все ответит, - посочувствовал паша Кёр-оглы.

- Ты справедлив, паша, да будет долог твой век, - поклонился Кёр-оглы. - На устах моих вызрела песня, позволь я спою ее.

Паша кивнул головой, и Кер-оглы запел:

"Джафар-паша, дня мести грянул срок,
Сразит злодея доблестный клинок.
А кровь врага, с тех пор как создан свет,
Для праведника слаще, чем шербет".

Демирчи-оглы понял, что Кёр-оглы старается подбодрить его, сказал:

- Джафар-паша, приговоренный к смерти имеет право на то, чтобы была исполнена его последняя просьба. Вели дать мне саз, чтобы я смог ответить этому ашугу!

Демирчи-оглы подали саз. Он, прижав его к груди, запел:

"Из Ченлибеля я скакал сюда,
Жаль, над пашой не завершил суда.
Когтил добычу я, и грех не мой,
Что красной дичи не довез домой".

Кёр-оглы, ударив по струнам, запел:

"Лечу, как вихрь над головой врага,
В бою мне жизнь своя не дорога.
Дамасский меч, бросай врага во прах,
Пусть корчится в своих же потрохах".

Демирчи-оглы поведал:

"Как тигр месопотамский, дрался я,
Бил недруга, отваги не тая,
Но усыплен был порошком снотворным,
Джафар-паша коварен, как змея".

Кёр-оглы пропел:

"Верь Кёр-оглы, он сердцем без труда
От правды кривду отличит всегда.
Горит душа, и знать желает ум,
Где спрятана тобой Телли-ханум?"

Демирчи-оглы ответил ему:

"Надежней, чем султанская казна,
Неподалёку спрятана она.
Джафар-паша мою сегодня шкуру
Набьет соломой, желтой, как луна".

Последние слова обоих насторожили Джафар-пашу. Почуял он, что говорят они меж собой не как враги. Шепнул он пехлевану, что стоял около:

- Подозрителен этот ашуг. Не явился ли он из Ченлибеля? Будьте начеку. Надо схватить его.

Потом повернулся в сторону Кёр-оглы и дружелюбно спросил:

- Любезный ашуг, ты откуда к нам пожаловал? Как тебя величают и кто твой господин?

Джафар-паша решил затянуть время, чтобы пехлеваны его, изловчившись, скрутили руки пришельцу. Но Кёр-оглы разгадал его хитрость и отвечал:

- Здравствуй вечно, паша! Дозволь ответить на твой вопрос:

Нареченного "рабом" заставляют шею гнуть,
Я же вольная стрела, что сорвалась с тетивы.
Хоть героем прослыву, буду истине служить,
И злодеев любо мне оставлять без головы.

Войско моего врага я сровнять с землей готов,
В битве действуя мечом, как великий Эмирай.
Я взъяренная река грозных ливневых годов,
Что стремительно летит по горам из края в край.

Знай, паша, я Кёр-оглы и готов к сраженью вновь!
Оружейником я был к бою выкован, как сталь.
По дамасскому мечу потечет злодея кровь,
Как стекло на звон стекла, отзываюсь на печаль.

Замерли струны саза, и раздался воинственный клич Кёр-оглы. Со всех сторон ринулись на площадь его удальцы с обнаженными клинками. Такая тут началась схватка, какой свет не видывал. Джафар-паша не успел опомниться, как оказался в крепких руках Кёр-оглы. Многие воины паши были убиты, другие, увидав, что паша пленен, сложили оружие. Кёр-оглы приказал освободить Демирчи-оглы и вместо него заковать в цепи Джафар-пашу. Окружили удальцы Демирчи-оглы. Смотрят, совсем он плох. Сильно опечалился Кёр-оглы и, взяв саз, запел:

"Вижу: взгляд твой затуманен,
Демирчи-оглы,
Я твоей печалью ранен,
Демирчи-оглы.

С другом друг идет в сраженье,
Демирчи-оглы.
Раны - храбрых украшенье,
Демирчи-оглы.

Эрзерумский бой отрадой
Стал для Кёр-оглы,
А Телли-ханум наградой
Демирчи-оглы".

Демирчи-оглы, услыхав имя Телли-ханум, встрепенулся и открыл глаза.

- Кёр-оглы, - произнес он, - Телли-ханум в пещере, пошли людей, пусть привезут ее.

Дели-Гасан хорошо знал, где находится пещера; взяв с собой несколько удальцов, он отправился за Телли-ханум и вскоре привез ее.

Увидев Телли-ханум, почувствовал Демирчи-оглы, как к нему возвращаются силы. Вздохнув полной грудью, он запел:

"Вот, похожая на паву,
К нам идет Телли-ханум.
Жизнь отдам я ей по праву,
К нам идет Телли-ханум.

С нею быть мечту лелею,
Как бы ни был я угрюм,
Увидав ее - светлею.
К нам идет Телли-ханум.

Демирчи-оглы, ты горя
Отврати скорей приход.
Знай, завянет роза вскоре,
Если соловей умрет".

Печаль Демирчи-оглы глубоко запала в душу Кёр-оглы.

- Демирчи-оглы, - твердо произнес он, - мир переверну, а умереть тебе не дам!

Потом во гневе повелел Джафар-паше:

- Ступай к виселице! Я вздерну тебя собственноручно!

Сев на Гырата, он погнал Джафар-пашу впереди коня. Четырежды прогнав пашу вокруг холма, он сказал ему:

- Ты хотел повесить на этом холме моего удальца, а ну-ка, побегай перед смертью вокруг виселицы.

Паша бегал, а Кёр-оглы, прижав к груди саз, пел:

"Я отомщу тебе, паша,
За боль души моей.
Твоя закатится душа
За боль души моей!

Паша, джигита моего, -
В своем ли ты уме, -
Хотел повесить для чего
На этом вот холме?

Ты удальца, в цепях держа,
Пытал немало дней.
Я отомщу тебе, паша,
За боль души моей!

Как ты посмел разгневать льва, -
Мне ханов бить и впредь!
В петле, дурная голова,
Придется повисеть!

Я Кёр-оглы, могуч, как жизнь,
А ты мешок дерьма,
За все обиды покружись
Пред смертью вкруг холма".

Когда Кёр-оглы подвел Джафар-пашу к виселице, чтобы повесить его, Телли-ханум кинулась к победителю и, бросив ему под ноги платок, стала просить:

- Кёр-оглы, будь милостив, подари мне жизнь брата моего!

Кёр-оглы отпустил Джафар-пашу, однако сказал ему:

- На этот раз прощаю тебя ради Телли-ханум, но не попадайся больше. Попадешься - повешу!

Затем Кёр-оглы подал команду удальцам садиться на коней. Дели-Гасан приволок паланкин Джафар-паши. Телли-ханум и Демирчи-оглы разместились в этом паланкине, и все пустились в путь. Долго ли скакали, нет ли, но вдруг Кёр-оглы сказал Дели-Гасану:

- Надо глянуть, как там Демирчи-оглы.

Подъехали они и видят, Телли-ханум сидит в углу паланкина, а голова Демирчи-оглы покоится у нее на коленях.

- Телли-ханум, как себя чувствует Демирчи-оглы? - спросил Кёр-оглы.

В ответ раздался голос самого Демирчи-оглы:

- Кёр-оглы, не беспокойся, я уже раздумал умирать. Телли-ханум свидетельница, я не струсил перед врагом.

И, опершись на колено Телли-ханум, он запел:

"Войска построились в ряды,
Сомкнув вокруг меня кольцо.
Не испугался я беды,
И белым не было лицо.

Один лишь страх - за друга страх
Стянул мне на сердце аркан.
Я сорок недругов во прах
Поверг, опустошив колчан.

Спасенье другу даровать
Молил аллаха, бой верша,
И шкуру всю мою содрать
Хотел для чучела паша".

А войско Кёр-оглы продолжало двигаться без передышки, пока не достигло Ченлибеля.

Навстречу ему вышла Нигяр-ханум. Она приветствовала удальцов и Кёр-оглы.

- Добро пожаловать! - приветливо улыбнулась она Телли-ханум. Но, увидев раны Демирчи-оглы, не удержалась и заплакала. Кёр-оглы подошел к ней и, чтобы ее утешить, запел:

"Ты не плачь, не плачь, моя Нигяр,
Исцелится Демирчи-оглы.
На душу не сыпь печали жар,
Исцелится Демирчи-оглы.

Ченлибель прекраснее, чем рай,
Лекарей я кликну в отчий край.
Вздохами ты грудь не надрывай:
Исцелится Демирчи-оглы.

Кёр-оглы далек печальных дум,
И созреет радость, как изюм.
На красавице Телли-ханум
Мы поженим Демирчи-оглы".

Сказывали, что у Кёр-оглы был друг, лекарь по имени Кимякер-дервиш. Пригласил Кёр-оглы его и поручил ему лечить Демирчи-оглы. Лекарства, снадобья, отвары и мази - сделали свое дело: Демирчи-оглы выздоровел. Нигяр-ханум постаралась и, пригласив гостей, устроила невиданный пир в честь свадьбы Телли-ханум и Демирчи-оглы.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com