Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

1. Старое дерево Луба

I

Стар и немощен стал вождь народа луба Мутомбо Мукуло. От всех его прежних владений остались лишь прибрежные селения со скудными возделанными полями, разбросанными на истощенной земле. Но зато не сосчитать заброшенных селений с разрушенными хижинами, которые покинули люди. Эти края давно опустели из-за набегов соседних племен, а может быть, из-за злого колдовства, которое обрекло на смерть народ, живший здесь. На этой голой земле, истоптанной многими поколениями луба, которую люди покинули, преследуемые злой судьбой, теперь стояли только старые деревья, мулембы, видимые издалека. В жаркие лунные ночи под ними находили приют дикие собаки. И вой их, доносившийся из-под развесистых пышных ветвей, касавшихся земли, казалось, достигал звезд, которые сверкали в далеком небе, то угасая, то зажигаясь снова, рассыпая золотые брызги по темно-синему небу, распростертому над равниной.

Вот в такие жаркие лунные ночи, усевшись вокруг костра, разложенного в центре селения, луба рассказывали необыкновенные истории о покинутых землях. Это были истории о злых духах-казумби, о колдунах и о людях, загубленных их чарами. За этими пустынными землями простиралась широкая равнина, прорезанная множеством тропинок, протоптанных охотниками. Это были земли, на которых обычно охотились люди старого вождя Мутомбо Мукуло. И человеческий глаз не мог объять их просторы.

Когда-то, в дни молодости, вождь луба сам бегал по этим равнинам, он жадно хватал открытым ртом встречный ветер, охотясь на леопардов и антилоп с копьем в руках. Это копье было унаследовано им от предков. Первый вождь луба, Калундо, принес его из края Великих озер, испепелив и покинув свои владения после того, как большинство народа не захотело служить вождю.

Теперь Мутомбо Мукуло стал старым и больше не мог охотиться как бывало. У него нет сил отправиться в степи. А как он любил прежде во время охоты огнем смотреть на степные просторы, объятые пламенем, и вслушиваться в крики отважных людей!

Но сейчас он так слаб, что не может выйти даже за пределы селения. Его колени дрожат и подгибаются, когда, опираясь на палку, он проходит вечером такой недалекий путь - от своей хижины до шоты. Теперь он с утра до утра только и делает, что рассказывает кому-нибудь истории. И он их рассказывает лучше, чем кто бы то ни было. Никто не знает таких занимательных случаев про хищных лесных зверей и про быстрых антилоп, которые мчатся как безумные, спасаясь от укусов языков пламени. Нет ни одного луба, который бы во время жарких и светлых лунных ночей не присел на корточки перед хижиной вождя, чтобы послушать истории, которые потом повторяются множество раз в далеких лагерях охотников.

Остроконечные хижины луба стоят, распахнув двери на восток. Туда же уходят бесчисленные извилистые тропинки, которые ведут на берег реки. К реке приходят пить и люди и животные. Но животные приходят раньше, прежде чем встает солнце. А если человек вздумает их опередить, то звери предпочтут его кровь стоячей воде теплых лагун.

Вот уж многие годы, после того как кончаются дожди, после того как от солнца на равнине пожелтеет трава, охотники ходят за мудрыми советами к старому Мутомбо Мукуло. И отсюда, от его хижины, они отправляются, напевая древние песни, на далекие земли охоты.

В это время селения становятся безлюдными. Женщины и дети уходят, как обычно, каждое утро в поле, чтобы возделывать землю от восхода до захода солнца, и тогда в селении остаются только старики и больные. Больные пытаются лечить застарелые язвы, греют ноги на солнце и молча дремлют целыми днями, лишь время от времени отгоняя докучливых мух. А старики сидят у огня, потому что солнечного тепла им не хватает. Они плетут циновки и курят длинные трубки, в которых тлеет черный табак, смешанный с лиамбой.

Мутомбо Мукуло всегда сидит у входа в хижину на леопардовой шкуре. И никто никогда не видал, чтобы он плел циновки или дремал. Нет, Мутомбо Мукуло только рассказывает, если не беседует с людьми о делах. Еще он любит играть на кисанже и тихонько напевать... Но теперь его пальцы уже не могут так быстро перебирать тонкие пластинки.

Погревшись на солнце, медленно разогнувшись, он идет в шоту побеседовать со старейшинами, которые помогают ему управлять народом. Он спорит со своими советниками до тех пор, пока они не убеждаются в том, что не правы.

Но в последнее время старики заметили, что вождь чересчур горячится, когда спорит, сердится по пустякам и забывает то, что говорил раньше. Совсем одряхлел старый вождь... И теперь старейшины, договорившись между собой, старались не волновать вождя и даже льстили ему. Они называли его самым умным и самым опытным человеком, который когда-либо рождался в стране луба. Они восхваляли его память, его мудрость и храбрость, а Мутомбо Мукуло, все понимая и исподлобья посматривая на старейшин, только посмеивался про себя над ними и жаловался на свою старость. Но старики продолжали восхвалять вождя, униженно повторяя, что среди всего народа луба нет никого, кто мог бы делать то, что делал он, Мутомбо Мукуло. А потом они принимались вспоминать его охотничьи подвиги, зная, что для старика нет ничего приятнее, чем эти воспоминания.

Трубка дружбы переходила из рук в руки, и старый вождь расспрашивал мудрых советников о том, что каждый из них делал в течение дня. Старики рассказывали много и долго, приукрашивая и преувеличивая дела, которые они делали. Но вождь редко дослушивал их до конца. Он менял разговор, чтобы наконец сказать то, что казалось ему действительно важным. Он говорил о старшем сыне, который должен был в скором времени заменить отца и стать вождем. И Касонго приобретал в речах отца, слишком восторженных, чтобы быть искренними, все те качества, которыми народ обычно наделял великих вождей, всегда живых в памяти многих поколений за их мудрость, за их мужество, за ненависть к врагам и любовь к родной земле.

- Касонго будет лучшим вождем Лубы! - говорил Мутомбо Мукуло.

Старики в душе не были согласны с вождем, но возражать не решались. Они только робко напоминали, что хотя Касонго и умен и храбр, но он пока слишком молод, чтобы стать хорошим вождем. Он должен еще многому научиться у отца, у великого вождя, чтобы стать когда-нибудь таким, как он, славный Мутомбо Мукуло, Старое дерево Луба.

- Он станет великим, таким же, как ты, чтобы луба никогда тебя не забыли!

Так говорили старики, и ничего лучшего не надо было старому вождю, чтобы его тщеславие было удовлетворено. Глаза его сверкали, он радостно улыбался, похлопывал ладонью старых советников по спинам. А потом посылал за пальмовым вином, и старики пили вместе, восхваляя друг друга, до полного опьянения.

В один из таких вечеров, когда старый вождь сидел около шоты на прекрасной леопардовой шкуре, которую ему подарил младший сын Илунга, старейшины сообщили вождю, стараясь сделать свое сообщение возможно менее неприятным, что охотники давно уже не возвращаются из становища, раскинутого на равнине, и что до сих пор они не убили ни одной самой маленькой антилопы, ибо нет ветра, нужного для охоты огнем.

- Ветра нет! - повторил за ними вождь, склонив голову.

Он уже давно знал, что ветры не налетают на те земли, где охотятся луба, но ничего не говорил старикам, чтобы лишний раз не показать свое бессилие, чтобы старики снова не начали выражать недовольства богами. Все ночи напролет проводил Мутомбо Мукуло, взывая к богу Касоне, чтобы он наконец послал ветер и хорошую охоту. Но ветры не спускались с небес на просторы Лубы, и Мутомбо Мукуло предчувствовал, что страшное несчастье может постигнуть его народ.

- Ветра нет! - повторил он.

И все погрузились в глубокое, тревожное молчание.

Старый вождь вспомнил далекие времена такого же полного безветрия, когда от голода умерло множество людей. Он был еще ребенком, но хорошо помнил этот страшный год. Тогда умерли лучшие люди Лубы, а многие ушли с этой земли. Вот именно тогда начались несчастья его народа. И никогда Луба уже не смогла стать такой богатой землей, какой она была во времена его отцов и дедов.

- А где Илунга? - неожиданно спросил вождь.

- Он там, с охотниками. Это твой сын прислал сказать тебе, что ветра до сих пор нет.

- Ветер будет! - сказал Мутомбо Мукула твердым голосом. Глаза его сверкнули. - Илунга убьет много антилоп. Старейшины, у народа скоро будет сколько угодно мяса.

Старики переглянулись, взгляды их выражали недоверие, но никто не решался его высказать.

Прошло еще много дней, но даже слабый порыв ветра не проносился над землей. На иссушенной почве не шевелился ни один стебелек.

Отряды охотников один за другим возвращались в селение. Илунга и храбрейшие люди его отряда последними покинули земли охоты.

- Бог Касоне сторожит ветер! - сказал Илунга отцу, когда они остались с ним наедине.

И оба прокляли Касоне, жестокого бога гроз, сторожа ветров и небесной воды.

Три дня Илунга ни с кем не разговаривал. Он даже не захотел повидать своих жен и пить пальмовое вино. На четвертый день сын вождя пошел вместе со своими товарищами в прибрежные камыши, надеясь убить для старого отца хотя бы газель. Мутомбо Мукуло совсем перестал выходить из хижины, после того как кончилось мясо. Теперь он проводил все дни, ворча на жен и браня сыновей, из-за которых он должен был умирать от голода.

Но Илунга вернулся с пустыми руками и спрятался в хижине. Он не хотел слушать брани отца. Старик просто обезумел от голода... Он не соглашался есть ямс без мяса. Чтобы утолить мучивший его голод, старый вождь пил и пил пальмовое вино и совсем потерял от этого разум.

Охотники рыскали повсюду, но ни на водопоях, ни на равнине не находили даже следов антилоп.

- Охоты нет! Дичи нет! Дичь ушла из Лубы! - роптали охотники, возвращаясь в селение.

И вот однажды ночью, когда полная луна стояла в застывшем, неподвижном воздухе, люди услыхали вой диких собак и хохот гиен совсем близко от селения.

Это была страшная ночь. Люди надолго запомнили ее. Много лет спустя в самых грустных песнях они пели об этой незабываемой страшной ночи. Тогда звери прощались с землей Лубы, уходя, гонимые голодом, в дальние края.

А потом по ночам слышались только голоса кузнечиков. И время от времени тишину прорезал резкий крик какой-нибудь хищной птицы.

Охотники больше не возвращались на равнину, потому что даже гиенам там нечего было есть.

Засыхали цветы в лесах и на равнинах. Умирали, сгорев от зноя, пестрые бабочки. Красные муравьи пожирали птиц, которые замертво падали на землю. А люди ели последних зеленых и черных гусениц, которых находили еще на деревьях, возвышавшихся вдоль берега реки.

Это был страшный год. Ветры остановились. Солнце сжигало траву на земле, возделанные поля, превращало реки в ручьи, а ручьи - в сухой песок. Ночи спускались на землю безмолвные, полные отчаяния, и ни один звук барабана не нарушал тишину. Юноши перестали играть на кисанже. И ни одна женщина не тосковала о безумных плясках батуке.

II

Наконец пролились первые дожди и подул ласковый ветер. На полянах расцвели цветы, возвратились дикие собаки и гиены. Птицы радостно запели в густом лесу. Но антилопы и хищные звери не вернулись в зеленые степи и в лесные заросли. Тогда многие луба покинули селение. Они ушли охотиться на равнины далекого Юга, туда, где были охотничьи земли других вождей, и больше не вернулись домой.

Но Илунга и его охотники остались в своем селении. Они осуждали тех, кто покинул стариков, женщин и детей, думая только о себе. Илунга и его охотники остались голодать вместе с народом. Они все еще надеялись, что антилопы вернутся пить из родной реки.

Однажды старики попросили охотников наловить птиц, но охотники посмотрели на них с презрением. Старики обиделись и никогда больше не заговаривали об этом. Но немного погодя эти самые охотники послали своих жен и детей ловить птиц и крыс. Сами они не могли унизиться до этого.

Старый Мутомбо Мукуло и его сыновья наотрез отказались есть птиц и крыс. И много-много дней не разговаривали со старейшинами. Как они могли дойти до того, чтобы согласиться есть этих маленьких животных, которые уже еле живыми попадались в ловушки, расставленные женщинами и детьми?..

Но вот и крысы покинули равнину, и птицы исчезли из лесу. Настала пора великих ливней.

Старики проводили дни, куря трубки, с отвращением сплевывая черную слюну. А охотники точили на гладких камнях копья и стрелы, как будто собираясь на охоту. Как-то рано утром Илунга в набедренной повязке из шкуры антилопы пошел в поле с луком и стрелами за спиной. Он ходил несколько раз и каждый раз возвращался домой с пустыми руками, без тени надежды на успех.

И кто-то распустил слух, что Илунга ходит в поле, украдкой охотится на крыс и тайком ест их... Но юноша отколотил болтунов при всем народе и три раза плюнул им вслед.

В это страшное время охотники луба стали ворами. Голод заставил их забыть, что воровство - самое тяжкое преступление. Воровство всегда считалось большим преступлением, чем убийство. А когда воровство совершалось в своем селении, вору отрубали голову. Но теперь целые отряды охотников луба стали уходить на охотничьи земли соседних вождей. Они похищали у них добычу, вступали в драку с охотниками других племен и возвращались в родное селение, чтобы раздать мясо народу. Они не поступали так, как другие, которые ушли на Юг и стали рабами хозяев той земли. Охотники Илунги хотели оставаться свободными, но они воровали, потому что были голодны.

Илунга не ходил с ними: отец не простил бы ему воровства.

Когда Мутомбо Мукуло узнал, что делают охотники, он зарычал от ярости. Он осыпал их проклятиями и от стыда не мог целый день подняться на ноги. Вечером он призвал к себе старейшин, чтобы придумать вместе с ними наказание, которого заслуживают охотники.

- Виноват голод, - сказали старейшины, оправдывая охотников.

Тогда вождь посмотрел на своих троих сыновей - Касонго, Каньиуку и Маи, которые присутствовали здесь, сидя в стороне от стариков. Но сыновья опустили глаза и ни слова не ответили отцу. И Мутомбо Мукуло, с трудом поднявшись, плюнул на землю и ушел в свою хижину, где потом долго оплакивал позор народа луба.

Прошло время, и старики все-таки уговорили вождя, который стал таким слабым, что все боялись за его жизнь, съесть кусочек ворованного мяса. Но, послушавшись их, и поев ворованного мяса, вождь пришел в такое отчаяние от своего поступка, что выпил два калебаса пальмового вина. И старикам пришлось вести его под руки до самой хижины.

Очнувшись на следующий день, Мутомбо Мукуло вспомнил о том, что съел мясо, которое охотники украли у другого племени, и от стыда не решился выйти из хижины. Это был самый печальный день в его жизни.

- Вождь народа луба ел ворованное мясо! - сказал он тихо и печально своей первой жене.

- Виноват голод,- ответила она.

- Все кончено! Страна Луба погибла,- прошептал тогда старый вождь и в отчаянии обхватил голову руками.

III

Мутомбо Мукуло, Старое дерево Луба, стал клониться к земле. Он чувствовал, что дни его сочтены, и позвал к себе сыновей. Он не видел их с того самого дня, когда ему пришлось есть ворованное мясо.

Касонго, Каньиука, Илунга и Маи присели перед ним на корточки. Обвернув бедра шкурой леопарда, старик расположился на большом камне. Пристально глядя то на одного сына, то на другого, он заговорил с ними о своей скорой смерти, об упадке его владений и о нищете народа.

- Луба погибла! - сказал он горестно.

Старик обращался прежде всего к Касонго, который был старшим сыном и назывался Свана Мулопо. Он должен был наследовать власть отца.

- На нашей земле больше нет охоты. Значит, все кончено! - продолжал он.

Потом он сказал сыновьям, что они должны искать новые земли, потому что на старых уже не растет ямс и народу нечем утолить голод.

- А там все будет новое, - сказал старик, протянув руку на восток. - Там много рек и много озер. Реки широкие, а озера такие, что берегов их не видно. Земля там богатая, и всегда дуют ветры, нужные для охоты.

Опустив глаза, сыновья молча слушали вождя.

- Для того чтобы идти туда, не нужно искать дорогу, - продолжал старик, все еще обращаясь к Касонго. - Надо только идти по течению рек.

- А как же ты, отец? - спросил Илунга.

Мутомбо Мукуло грустно покачал головой, посмотрел на сына и сказал:

- Я уже очень стар. Я умру здесь. После того как погибнет Луба. Старики должны умереть вместе с Лубой, а молодые должны отыскать новые земли, новые хорошие земли и там жить.

- Я иду, - решил Касонго.

- Я тоже, - сказал Каньиука.

- Хорошо, сыновья мои. Я знал, что вы храбрецы! Если бы я был молод, я тоже отправился бы на новые земли.

- А я останусь, - твердо сказал Илунга.

Старик посмотрел на него удивленно. Потом опустил голову я сказал:

- Ты охотник, мой сын. А стада антилоп покинули нашу землю. Что ты будешь здесь делать?

- Я остаюсь, отец, - повторил Илунга.

- И я останусь тоже, - неожиданно присоединился к брату Маи.

- Вы не должны оставаться! И Луба и ее вождь скоро умрут!..

- Но мы останемся с тобой, отец,- одновременно сказали два младших брата.

- Тогда пусть принесут нам маруфо! - крикнул вождь, хлопая в ладоши и поворачиваясь ко входу в хижину.

И жена вождя подала им пальмового вина в большом калебасе. Вождь и его сыновья пили из одной посуды. Потом они разошлись, каждый в свою хижину, и послали женщин и детей собирать хворост и сухую траву для костров. В эту ночь люди должны были танцевать батуке. Но мало у кого нашлись силы, чтобы войти в круг, озаренный кострами, и плясать.

На следующий день в присутствии всего народа, на глазах у отца Касонго передал Илунге железный топорик-шимбуйю, потому что Илунга вместо Каньиуки должен был наследовать власть отца. Касонго и Каньиука, два старших сына, покидали Лубу.

Высоко над головой поднял Илунга топорик, символ власти Луба, чтобы народ видел его и признал Илунгу старшим сыном вождя. А так как Илунга был известным храбрым охотником луба, народ любил его, и не было ни одного человека, который не приветствовал бы молодого вождя.

Через несколько дней Касонго вместе со своими людьми покинул страну Луба и пошел по течению реки через равнины Севера. Потом он проплыл па деревянных плотах по рекам, пересек огромные леса, в которые не проникало солнце, и наконец дороги привели его в неведомый край, где синели озера, а за ними поднималась красно-зеленая гора. У этой горы люди Касонго и решили остановиться.

На вершине горы приютилось чье-то селение. Касонго напал на него, предал огню, убил вождя, взял жителей в рабство и на пепле, оставшемся от сгоревших хижин, танцевал батуке войны.

Земля тут была плодородной, дичи водилось много, и Касонго построил тоже на вершине горы новое селение, поставив хижины, как обычно делали луба, дверями на восток.

Касонго стал вождем на этой земле, ему подвластно было все кругом: и гора, и две реки, протекавшие у ее подножия. А люди Касонго уже не называли себя луба. Они стали называть себя касонго.

Вслед за старшим братом через некоторое время пошел его брат Каньиука. Но на полпути, не доходя до горы, на земле, расположенной между двух рек, он закончил свой путь и построил огромное селение. Он победил и взял в рабство соседние племена, расширив владения и умножив славу воина.

Когда Мутомбо Мукуло узнал о делах своих старших сыновей, он велел всем пить вино и танцевать батуке, хотя люди его и еле двигались от голода.

Илунга тоже танцевал батуке, потрясая топориком, а все женщины любовались им, и каждая хотела иметь сына от него, такого же прекрасного и отважного, как юный сын вождя.

На рассвете Мутомбо Мукуло сказал:

- Теперь я могу умереть. - И он улыбнулся, хлопнул ослабевшей рукой Илунгу по спине: - Твои братья - отважные люди! Я был таким же. - Старик засмеялся долгим раскатистым смехом. - Твои братья отважны, как львы! Каким же ты будешь, мой сын? Ведь ты должен сменить меня!

IV

Мутомбо Мукуло чувствовал себя больным и усталым. Он устал от жизни и теперь хотел одного - смерти. Он только и говорил о ней.

Он уже видел на своем веку все, что может видеть человек на его земле. Он пересчитал все деревья в лесу. Бессчетное число раз пересек земли, на которых охотились луба, истоптал все дороги к возделанным землям, на которых работали женщины, знал все селения и помнил всех мужчин, женщин и детей, которые в них жили.

Все женщины луба и рабыни - женщины, взятые у других племен,- после родов приходили к старому вождю показывать своих младенцев. Скольким из мальчиков он говорил напутственные слова, когда они шли в муканду, скольких из них он видел потом танцующими на площадке перед своей хижиной, когда мальчики выкрикивали новые имена, полученные ими после обряда, делавшего их мужчинами. Он видел смерть всех своих товарищей детства и оплакал их, танцуя батуке смерти. Он много раз оросил руки кровью, надевая головы побежденных вождей на колья ограды своего селения. И никогда он не сжалился ни над одним побежденным вождем. И никогда не простил ни одного раба. И никогда не позволял убивать женщин побежденных племен, потому что они должны были возделывать земли луба и рожать им детей. Но без сожаления приказывал он убивать воров, грабивших людей в своем же селении, и радовался, видя злых колдунов, заживо горящих в огне. Он всегда почитал отважных людей, которые умели убивать и на войне, и на охоте. Всем сыновьям, которых рожали ему жены, он давал имена и выбирал среди них, когда назначал себе наследников, лучших, тех, о ком сердце ему говорило, что они никогда его не предадут и будут оплакивать его смерть.

Мутомбо Мукуло гордился прожитой жизнью, гордился тем, что он был настоящим мужчиной и вождем народа. Он понимал, что уже видел все и уже сделал все, а когда вождь видит и знает все, он становится самым старым, самым мудрым человеком своей земли. А если старый вождь помнит историю народа и земли, если он видит свое великое прошлое и печальное настоящее и если у него нет сил улучшить жизнь народа, тогда он чувствует себя самым несчастным и самым бедным человеком.

Обо всем этом думал старый Мутомбо Мукуло однажды ночью, когда дикие собаки завывали где-то в лесу. В эту ночь он хотел, чтобы смерть наконец пришла за ним и чтобы боги взяли его к себе. Он хотел, чтобы Камвари, бог смерти, не позволил жестоким ветрам унести его душу.

- Камвари - добрый бог! - громко сказал старик.

И вдруг за стеной хижины захохотала гиена. Старик вздрогнул и стал громко звать свою первую жену. Когда она пришла, он велел лечь рядом, потому что ему было страшно одному.

На рассвете он проснулся от криков Илунги, который призывал охотников. Старик кое-как добрался до двери хижины и увидал, что листва на дереве, которое росло поблизости, шевелится от ветра. Это был ветер, не угрожающий дождем, не предвещающий грозу, а добрый, хороший ветер для охоты огнем на равнине.

- Хороший ветер! - крикнул старик Илунге и, потягиваясь, стараясь распрямить спину, радостно засмеялся.

Он увидел, как по длинной дороге уходят охотники с луками и стрелами за плечами, и пожелал им хорошей охоты.

Смолкли вдали шаги Илунги и его спутников. Над селением прозвучал крик петуха. Стая бабочек пронеслась над хижинами. Птица запела на верхушке дерева. Мутомбо Мукуло опустился на циновку. Он почувствовал необыкновенную слабость во всем теле. Но успел еще подумать о том, что хорошо прожил жизнь, что Илунга принесет ему нежную молоденькую лань, потому что его старый отец уже совсем беззубый и не может жевать сухое, твердое мясо взрослых животных.

V

Умер Мутомбо Мукуло. Высохла листва Старого дерева Луба. Буря сломала его ствол, источенный годами, вырвав из земли корни, кривые и мертвые от усталости. Но на земле ветра снова не было. Почва начала трескаться. Белое солнце высушило слезы на лице старого вождя. Птицы улетели из селения, измученные палящим зноем. Возделанные поля превратились в пустыню, и рука женщины луба не поднималась больше, чтобы бросить в землю семена.

Старый Мутомбо Мукуло говорил, что Луба погибнет вместе с ним. Теперь Старое дерево Луба умер и отправился в мертвую землю. Луба воспевали его смерть в песнях и плясках батуке. И, когда его погребли в той земле, на которой он некогда жил, старики стали уговаривать народ покинуть селение и перейти жить на другой берег реки.

Но Маи решил никуда не уходить, он хотел остаться рядом с могилой отца. Он должен был оплакивать его вместо братьев Касонго и Каньиуки, которые не могли прийти сами, потому что войны, которые они вели, желая упрочить свое могущество, отнимали у них все время.

А юноши мечтали о подвигах Касонго и Каньиуки, они все время думали о щедрых землях, которые достались братьям, и хотели разделить с ними их судьбу. И потому они не захотели уйти на другой берег реки. Им казалось, что это слишком близко к старой погибшей земле. Все знали, чего они хотят. Только друзья Илунги не знали, какова будет их дальнейшая жизнь, после того как умер старый вождь и страна Луба перестала существовать. Друзья Илунги не знали, что будет делать молодой вождь. Они ждали, какое решение он примет. А Илунга все еще горестно оплакивал отца.

Наконец братья сожгли хижину, в которой жил вождь, и хижину его первой жены, которая умерла вместе с ним как мать его детей. Илунга и Маи не оплакивали жестокую смерть матери. По обычаю луба она должна была умереть вместе с вождем. Такова была ее судьба. Но громко плакали матери маленьких мальчиков, которые были погребены живыми вместе с Мутомбо Мукуло и его первой женой, мвата-мвари, матерью народа.

Через несколько дней, на рассвете, Илунга и его храбрые спутники покинули селение и направились к югу, через равнины, шагая крупной уверенной походкой. Они шли и пели дикие песни, и ветер разносил их во все стороны по неизведанному пути. Охотники прощались со страной Луба.

Женщины плакали, видя, что уходят все храбрые мужчины. Но охотники любили подвиги больше, чем жен и детей. Плачущие женщины тогда еще не знали, что многие охотники вернутся через некоторое время, потому что люди предпочитают умирать на той земле, где они родились. Только Илунга сюда уже не вернулся.

Глубокой темной ночью, когда жалобный вой диких собак и мяуканье леопардов огласили просторы вокруг селения, оставшийся в одиночестве Маи взял в руки кисанже и запел песню, вспоминая умершего отца.

А на другом берегу реки старики, за которыми никто не последовал, курили длинные трубки и распивали пальмовое вино.

Ветра все еще не было.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2016
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com