Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

Ацамаз и красавица Агунда

Ацамаз играет на свирели
Ацамаз играет на свирели

Три сына было у старого Аца. Когда умер он, стали братья делить наследство. Долго делили и все никак не могли сговориться, и дело у них доходило до ссор.

Почтенные нартские мужи старались их рассудить. Но не смогли они разделить наследство так, чтобы остались довольны сыновья Аца. Семь раз собирались нарты на Нихасе, судили-рядили об этом деле, по решить его не могли.

Небогат был старик Магуйраг, самый старый из нартов. Вечной слезой сочились погасшие глаза его. Сам взялся он быть посредником в разделе наследства, и он так рассудил: старшим сыновьям отдал скот, а младшему одну только вечную золотую свирель старого Аца.Старшим братьям понравился такой раздел. Ацамаз тоже не стал спорить. Золотую свирель, которая досталась ему в наследство, подарил отцу Ацамаза сам Афсати - покровитель охоты. Вместе с небожителями Никкола и Уастырджи гостил Афсати у нарта Аца, и поклялись тогда в вечной дружбе нарт Аца и небожитель Афсати. Много подарков предлагал Афсати своему другу. От всего отказывался Аца и только золотую вечную свирель принял - он от друга.

Теперь эта свирель была в руках Ацамаза. Взял он ее и пошел на Черную гору. И так прекрасен был Ацамаз, что когда шел он мимо Нихаса, то нарты, которые сидели там, говорили:

- Не Бонварнон ли, светило восхода и заката, выглянул из-за гор?

- Нет, не Бонварнон это, а удалой маленький Ацамаз, сын Аца, уходит в горы.

- Не звезда ли трав Кардагсталы показалась на Востоке?

- Нет, это не Кардагсталы, - сказали старики на Нихасе. - Это маленький Ацамаз, сын Аца, взяв свою золотую свирель, подымается на вершину Черной горы, туда, где живет дочь Сайнаг-алдара.

Единственная дочь была у Сайнаг-алдара, и кроме нее не было у него детей. Нежно любил Сайнаг-алдар свою дочь - красавицу Агунду. До самых пят падала тяжелая шелковая коса Агунды, ясному дню после дождя подобен был взгляд ее черных глаз, и за какую работу она б ни бралась, хватка у нее была спорая и быстрая, хватке волка подобная. Что же сказать о походке ее, когда, подобно лебедю плывущему, шла она, из статных статная, рано утром за водой, плавно колебля гибкий свой стан, и месяц светил в медном кувшине, который несла она на спине, и яркое солнце сияло на лице ее.

Пышной пеной покрывались кони юных нартов - охотников за резвыми оленями, когда они джигитовали у подножья Черной горы, чтобы привлечь взгляд красавицы Агунды. Но ни на одного из них не взглянула красавица Агунда с вершины Черной горы.

Много подошв из воловьей кожи стоптали старейшие нарты, которым приходилось ходить сватами на вершину Черной горы к дочери Сайнаг-алдара, красавице Агунде. Все молодые нарты посылали сватов к Сайнаг-алдару, но ни за кого из них не захотела выйти замуж красавица Агунда.

Маленький сын Аца, удалец Ацамаз, взял с собой единственное сокровище, оставшееся от отца - вечную свирель. Искусно была наложена чернь по золотому стволу ее. Взошел на Черную гору удалец Ацамаз, забрался на самый высокий утес, приложил он свирель к губам и заиграл. И под чистые звуки его золотой свирели по-бычьи взревели, закинув ветвистые головы, рогатые олени и пустились в дробный пляс. И в глубине дремучего леса пугливые серны, подпрыгивая выше деревьев, начали свою легкую пляску. С крутых черных скал Черной горы сбежали черные козлы, стремительный симд завели они с круторогими турами, - чудеса проворства показали они в этой пляске. Взбежали на обрывы пугливые лани и козули, смотрят они вниз в долины, где начались грозные игры, где мужья их бьются рогами. Не утерпели зайцы и лисицы, наперегонки погнались они друг за другом по гладкой равнине. И все дикие звери - скот Афсати - стадами собрались под отвесными скалами. И все домашние звери - скот Фалвара - отарами и стадами потекли по широким лугам.

Старается, играет удалой Ацамаз, и до каждого сердца долетает золотой голос свирели его. В высоких южных горах разбудила она чернобурых медведей в их теплых берлогах. Ворча и рыча, проснулись они, оставили берлоги свои и в тайной глубине дремучего леса начали свой грузный симд.

И вот на бурых полях раскрыли свои лепестки самые красивые цветы земли. Изголодавшиеся пчелы и беспечные бабочки полетели с одного сладкого цветка на другой, и жужжание поднялось над полями.

Громко запели лесные птицы, на разные голоса вторят они из глубины лесов Ацамазу.

Серые дрофы и черные аисты вышли на широкую Гумскую равнину и завели такую пляску, что весь мир с восхищением глядит на них.

Но вот облака и тучки волнистыми грядами потянулись над землей и пролили они теплые слезы, увлажняя землю на опушках дремучих лесов. Гром прокатился над землей! Каждая былинка, ликуя, охорашивается под дождем.

А волшебные пальцы Ацамаза еще быстрее забегали по свирели, и зеленые волны прокатились по вершинам дремучих лесов. И ни травинки не было на скалистых склонах, но вот зеленым шелком оделись они.

И стали тут горы громовыми голосами вторить свирели Ацамаза. В пляс пошли Черная гора с Белой горой, и потрескалась Черная гора, и белым песком растеклась Белая гора.

Еще слаще заиграл маленький Ацамаз, - и все в мире пробудилось. Таять начали вечные ледники, с громовым шумом устремились вниз по своим тесным ущельям на широту равнин. И весь мир весело оглядело весеннее солнце красивым глазом своим. Вышли люди из жилищ, и каждый во всю ширь груди вдохнул животворящего воздуха и сладко потянулся. Все восемь ладов свирели Ацамаза на восемь языков заговорили, еще чудеснее запели над миром, и вот раздвинулся сплошной скалистый отвес Черной горы, дверь там открылась узкая, как щель, выглянула Агунда-красавица из жилища отца своего, владетеля Черной горы. Дошла до сердца ее песня удальца Ацамаза, и, оставив свое рукоделье, захотела она взглянуть на него. «Как же так? - подумал Ацамаз; - ведь даже солнце ни разу не видело красавицу Агунду. Никогда не выходит она из отцовской башни в недрах Черной горы, - так почему теперь взглянула она на меня, стоя на выступе крутой скалы?»

Пламенем любви охвачен Ацамаз, и красавица Агунда, увидя его, тоже затрепетала от любви. Но скрыла она свою любовь. Высоко на выступе каменного утеса Черной горы стояла она, сверху вниз глядела на удалого Ацамаза.

- О, славный юноша, младший из нартов, сын Аца - Ацамаз, - сказала она. - Живи на радость матери своей, а я только одного хочу от тебя, подари мне свою вечную золотую свирель.

Обидели эти слова маленького Ацамаза. Со всей силы отбросил он золотую свирель, и на мелкие осколки разбилась она о выступ Черной горы. Отвернулся Ацамаз от красавицы Агунды и, опустив голову, пошел к себе домой.

И тут гордая наследница Сайнаг-алдара Агунда-красавица сошла со своей скалы, бережно собрала золотые осколки свирели и принесла их домой. Ударила она по ним своей войлочной плетью, слились они вместе, и вот снова точно не разбивалась вечная золотая свирель. В красный шелк завернула свирель красавица Агунда и глубоко спрятала ее в перламутровом своем девичьем сундуке, где сберегала приданое.

Печально возвращается домой маленький сын Аца, удалой Ацамаз. Вдруг видит он, небожители Никкола и Уастырджи едут навстречу ему. И такой свет исходит от их коней, что потемнело в глазах у маленького Ацамаза. Из породы Авсургов, из табунов Уастырджи - покровителя путников, были их кони. Небесным Курдалагоном подкованы они, и, подобно кремню, высекают искры их подковы. Так едут они, оглядывая мир. С левой руки высится Бештау, а впереди - дальние равнины. Придержали они коней, встретив сына Аца, маленького Ацамаза, и так спрашивали его:

- Пусть пряма будет твоя дорога, удалец Ацамаз! - Куда ты бредешь, спотыкаясь?

- Поникла твоя голова, уж не болен ли ты?

- Куда дел ты свою чудесную свирель? И ответил им Ацамаз:

- Слава вам, небожители. Вот если бы вы пошли сватами к дочери Сайнаг-алдара Агунде и сосватали бы ее за меня, перестал бы я ходить спотыкаясь и с поникшей головой.

Согласились Уастырджи и Никкола, пошли сватами они к Сайнаг-алдару и сказали ему:

- Мы сваты сына нарта Аца, удальца Ацамаза. Обязанность сватов на наших плечах. Что можно сказать плохого о сыне Аца? Был его отец среди нартов всегда в почете. Из молодых нартов Ацамаз - лучший, а своей игрой на свирели открывает он все сердца. Что и говорить! Неплохим родственником будет он в вашей семье, будет он вам как кровный брат. Родился он под счастливой звездой, и если бы ты, Сайнаг-алдар, был милостив к нам, то, отдав свою дочь за Ацамаза, ты сделал бы его счастливым.

Пошел Сайнаг-алдар к своей единственной наследнице, красавице Агунде, и вот что сказала ему Агунда:

- Пусть сын Аца, маленький удалой Ацамаз, пригонит на наш двор сто оленей, в одном году родившихся. Если сделает он это, значит, он достоин меня.

Не хотелось Сайнаг-алдару выдавать дочь свою замуж, и когда услышал он ответ ее, от радости поднялись его брови и осветилось его лицо. Вышел он к сватам и передал им ответ дочери.

С поникшими головами вернулись с этого сватовства Никкола и Уастырджи. Разве под силу было маленькому Ацамазу поймать сотню оленей, родившихся в одном году!

Услышав ответ Агунды-красавицы, не домой, а в дремучий лес пошел Ацамаз. Грустно стало ему после ответа Агунды. «Или изловлю сто таких оленей, какие нужны красавице Агунде, или найду себе погибель», так решил Ацамаз. Бродит он по дремучему лесу и раздумывает: «Сто оленей поймать нетрудно. За ноги, на всем скаку изловил бы я их. Но как найти мне сто однолеток?» И руки свои он кусал, когда вспоминал о своей золотой свирели. Она бы ему сейчас пригодилась.

Долго ходил он по дремучему лесу, но придумать ничего не мог и добыть сто оленей-однолеток не смог.

Давно не видно было Ацамаза в селении нартов, и стали нарты тревожиться о нем. И вот самые отважные нартские юноши, прославленные преследователи оленей, пошли искать младшего своего товарища, удальца Ацамаза. В лесу на поляне, под большим деревом устроили привал молодые нарты, зажгли костер, и, когда жарили они шашлыки, набрел на них Ацамаз. Как не обрадоваться было молодым нартам при виде своего брата! Стали они расспрашивать Ацамаза, и рассказал он им о своем горе.

Оскорбились молодые нарты за своего Ацамаза и решили они пойти войной на крепость Сайнаг-алдара.

Собрались, пошли, и когда шли они по ущелью, то повстречался им сам Афсати, Обрадовался Ацамаз, увидев Афсати, - ведь он был верным другом отца его. И Ацамаз рассказал Афсати о своем горе.

- Не тревожься об этом деле, о, наследник друга моего, маленький Ацамаз! Мы добудем тебе эту девушку, - сказал ему Афсати. - Укажу я вам дорогу в ущелье Адай-ком. Пусть десять из вас пойдут туда, и каждый непременно добудет там по десять оленей, и все эти олени родились в один год.

Так сказал Афсати, повелитель диких зверей, и пошли молодые нарты в ущелье Адайком, и столько там было оленей, что каждый за задние ноги изловил по десять оленей. Все они родились в один год, всех их к Ацамазу пригнали молодые нарты.

Ранним утром выкупал своего коня маленький Ацамаз. Арык-мылом намылил его и обмыл ключевой водой. Вместе с восходом солнца самые именитые нарты отправились к Сайнаг-алдару, и отважная нартская молодежь сопровождала их.

На Черную гору, за Агундой-невестой, поднимаются нарты. С правой стороны Ацамаза старшим дружкой, на неукротимом своем Авсурге, едет булатногрудый нарт Сослан. Едут они, и по дороге присоединяются к ним все сваты и дружки. В Арджинараг за Татартупом заехали они и на Курп-гору поднялись, где жил дух - Покровитель равнины, и на Тбау-гору, где стоит дом светлого Елии, и в дом славного Никкола на вершину Уаза, и на вершину Адай к могучему Афсати, и на Кариу-гору, где стоит святилище Фалвара - покровителя скота. С небес же призвали они небожителя Уастырджи.

Седоголовый Татартуп был старше всех и ехал он впереди, отважный Елиа рядом с ним по левую руку, а по правую - старый март Урызмаг. Младшим был у них Уастырджи на сером своем коне, а следом за ними гурьбой ехали прочие дружки. Горы сотрясались от фырканья их коней, и грозовые облака поднимались к небу от жаркого дыхания. Полуденное солнце играет на уздечках. Долог был путь, и стали именитые нартские мужи советоваться с духами земными и небесными: ведь несколько раз обманывал старый Сайнаг наших молодых женихов! Что будем мы делать, если и на этот раз он не согласится отдать свою дочь?

И сказал тогда высокий Уастырджи дружкам, едущим за невестой:

- Мне выпала честь вывести за руку из родительского дома нашу невесту и ввести ее в дом жениха, сына Аца. Хорошо будет, если Сайнаг-алдар выдаст свою дочь добровольно, но если он заупрямится, пусть пеняет на себя. Вы все равные мне, и только просить могу я вас, давайте силой отнимем красавицу-дочь у своевольного старика, если он откажется выполнить свое обещание.

- Ой, высоко уходит вверх скала Черной горы и неприступна она. А ведь Агунда-красавица у отца своего единственная наследница. Трудно будет похитить ее у отца, - сказал Татартуп.

И отважный светлый Елиа - гонитель клятвопреступников ответил так Татартупу:

- О, Татартуп, любимец бога, ты старший в нашем свадебном поезде. Попроси для нас у бога облако летучее, и тогда испробую я, что крепче, каменная грудь Черной горы или моя отвага.

И сказал тут слово высокий Никкола:

- Светлый наш Елиа, тебе поручаем мы сокрушить Черную гору, а я и Уастырджи беремся похитить Агунду-красавицу из дома Сайнаг-алдара.

Слушая их разговор, разгневался прославленный Афсати и сказал запальчиво:

- А что же я! Разве я не мужчина! Семь могучих оленей с ветвистыми рогами, запряженных в серебряную колесницу, дожидаться будут нас у подножья Черной горы.

- Вперед поскачу я и разведаю вам путь, - сказал дух - Покровитель равнины.

- Сколько требуется угощенья на свадьбу, столько зарежу я скота, - сказал щедрый Фалвара.

- Стрелами своими изрешечу я Сайнаг-алдара, если вздумает он пуститься за нами в погоню, - обещал булатногрудый нарт Сослан.

Так, совещаясь, приблизился свадебный поезд к Черной горе. У края дороги, под грушей, сошли они со своих скакунов-авсургов. На зеленой траве, в прохладной тени деревьев, разостлали они свои белые бурки. Свежий ветер дует с гор и развевает их длинные бороды, отделяя одну волосинку от другой.

Уастырджи и Никкола снова первые, как и подобает сватам, пошли к Сайнаг-алдару. У двора Сайнаг-алдара встали небожители, а сто оленей-однолеток вбежали во двор Сайнаг-алдара.

Младшие Сайнаг-алдара устремились гостям навстречу, проворно хватают уздечки коней и помогают гостям сойти на землю.

Увидев на дворе своем оленей, Сайнаг-алдар опечалился и рассердился. Нахмуренный вышел он к гостям. Как белый шелк, седа борода его, но, словно у юноши, тонок стан и широки плечи. Красиво облегает его одежда из верблюжьей шерсти. Серебряный посох в левой руке у него.

- В здравии прибывайте к нам, гости!

- Да будет славной твоя старость, - ответили гости и оказали ему почести, подобающие по обычаю.

В гостевую пригласил их Сайнаг-алдар, на почетные места, в кресла, выточенные из слоновой кости, усадил он Уастырджи и Никкола, и они рассказали ему о том, зачем прибыли.

- О, святые духи, дорогие мои гости! День вашего посещения из всех дней моей жизни будет самым радостным для меня. Поступайте, как вам угодно. Ни слова не могу возразить я вам. Но взгляните сами, о, светлые духи, на несчастного старика, на отца осиротевшего. Ушли мои силы, наступила зима моей жизни, хрупка стала кость моя, и пошатнулся мой ум. На краю могилы стою я, и в эти хмурые дни заменяет мне лик солнца взгляд единственной дочери моей. И знаю я думу единственной малютки моей - не оставит она в одиночестве старого своего отца. Да и нужно сказать, молода она еще для того, чтобы выходить ей замуж.

Ни слова не ответили сваты на слова Сайнаг-алдара, повернулись и вышли к товарищам своим.

Пришла тут к отцу Агунда-красавица, тонок и строен стан ее, и спросила она отца, что ответил он сватам. И, узнав ответ отца, рассердилась она, сдвинула свои длинные брови, повернулась, открыла дверь своей белой, как слоновая кость, рукой, сердито хлопнула дверью и ушла из покоя отца.

Понял Сайнаг-алдар сердце дочери своей, пошел за ней следом и так ей сказал, улыбнувшись:

- О, единственная моя своевольная наследница. Полюбила ты золотую свирель и звонкие песни, полюбила оленей-однолеток с ветвистыми рогами, но вижу я, еще больше полюбила ты удальца Ацамаза, маленького сына Аца.

И велел тут Сайнаг-алдар послать за своими гостями. Вот пришли они в покои Сайнаг-алдара, и сказал тут старый Сайнаг, обращаясь к дружкам:

- Ради вас отдаю я свою дочь к нартам, в семью равных мне людей. Сыну Аца - Ацамазу - отдаю я ее.

Пригласил тут к очагу Сайнаг-алдар своих гостей. Во все стороны разослал он гонцов, и много людей собралось на пир. Целую неделю, от одного сегодня до другого сегодня, угощал Сайнаг-алдар гостей своих. Столы на серебряных ножках поставил он перед небожителями и нартами.

Три больших пирога и железный вертел с нанизанным на него ахсырфамбал - шашлыком из печенки, обернутым нутряным салом, внесли младшие Сайнага, проворно и ловко стали они обносить гостей. Подносили они гостям рога, наполненные ронгом, и расставили по столам большие двуухие кувшины, в которых пенилось, как алутон, пиво.

Поднялся седоголовый Татартуп, снял он шапку, и произнес молитву. Удалой Ацамаз, маленький сын Аца, первым отведал куваггаг - жертвенного пирога и мяса. И тут начался пир. Обильнее воды лились напитки, крепкий ронг и черное, как алутон, пиво. Вдвое больше того, чем могли съесть гости, было кушаний на этом пиру. Одна песня веселее другой, но гости захмелели и песен еще веселее просят они.

- Эй, молодой мой зять, почему бы не сыграть тебе на той красивой золотой свирели, которой покорил ты сердце гордой дочери моей! Где то сокровище, тот голос, который пел под обрывом Черной горы?

И ответил Сайнаг-алдару маленький сын Аца, удалой Ацамаз:

- Сам лишил я свое юношеское сердце радости играть на этой свирели. Ударил я ее об утес и разбил вдребезги.

Тогда вышла Агунда-красавица и вынесла она завернутую в красный шелк золотую свирель и подала ее Ацамазу. Подобно солнцу засияло лицо Ацамаза, когда увидел он свою свирель. Приложил он ее к губам и заиграл.

Нельзя было слушать его игру и не плясать. И гости пошли в пляс. Широко раскинув ветвистые свои рога, дробным стуком пляшут на каменном дворе сто оленей-однолеток, и звонкими голосами вторят гости игре Ацамаза. А когда кончили есть и пить, тогда славные нартские мужи, под дивную игру свирели, пошли один за другим в веселый пляс, и все хлопали им в ладоши. Вот по краю круглого стола пошла пляска, вот по краям большой пивной чаши пляшут они. Так целую неделю, от одного сегодня до другого сегодня, во славу пировали они, а через неделю, вдоволь напевшись и наплясавшись, спустились гости с отвеса Черной горы. Увезли они с собой Агунду-красавицу в дом маленького сына Аца, удалого Ацамаза. Из серебра была выточена свадебная колесница Агунды, семь ветверогих оленей - дар Афсати, запряжены были в нее, позади ехали дружки, а следом за ними, на семи доверху нагруженных повозках, везли вещи невесты.

Держать за руку красавицу Агунду и вести ее в дом жениха выпала честь высокому Уастырджи, а с другой стороны ехал старейший из нартов, Урызмаг. Впереди скакал небожитель Никкола, а знамя нес дух - Покровитель равнины. Ловко джигитует во славу жениха и невесты прославленный Елиа, и когда ударяет он плетью, громы грохочут над миром и небесные молнии отбрасывает копье его. Где ступит конь его, там остается овраг, и, подобно зимней метели, проносится дыханье коня его. Так, веселые, привезли они Агунду-красавицу в нартское селение и ввели ее в Дом Нартов. Низко поклонилась Агунда-красавица славной нартской хозяйке, мудрой Шатане. И дружную песню запели на пороге дружки:

Ой, любимая наша хозяйка, славная наша Шатана! 
Ой, богатой жизни Шатана, 
Ой, тебе поем мы эту песню, 
Ой, тебе, хозяйка наша Шатана! 
Ой, богата твоя кладовая, 
Ой, щедры твои руки. 
Ой, выноси-ка нам черного пива, 
Ой, пива черного да шашлыка румяного. 
Ой, чтоб черное пиво шипело, 
Ой, чтоб румяный шашлык потрескивал. 
Ой, щедрая наша хозяйка Шатана, 
Ой, богатой жизни Шатана, 
Ой, выноси-ка ты нам пирогов, 
Ой, маслом политых, сочным сыром обильно начиненных. 
Ой, выноси-ка ты нам кувшин ронга. 
Ой, выноси-ка ты нам, выноси-ка, 
Ой, самый нижний из сыров своих старых. 
Ой, дивная хозяйка Шатана. 
Ой, богатой жизни Шатана! 

Большой свадебный пир устроили нарты в своем доме. Седобородый Урызмаг старшим восседал на этом пиру во главе стола и произнес он молитву перед пиром:

«О, бог, слава тебе! Уастырджи - праведник божий и пусть по правому пути ведет он каждое наше дело. О, боже, нашим младшим, что жизнь свою начинают, помоги устроить ее счастливо. Кто захочет на нас пробовать свои силы, пусть насильник такой лишится силы. Ну, начинайте счастливо строить жизнь, наши младшие».

И, когда закончил свою молитву Урызмаг, то запел Татартуп:

Славен дом, Дом Нартов, - 
Восемь граней, четыре угла, - 
Вот почему крепко так выстроен он. 
Донбеттырта принесли столбы для него, - 
Вот почему так крепко это убежище. 
Поперечные балки привезены из Богатого ущелья. 
Брусья привезены из ущелья Счастья. 
Цепь, что над очагом - спущена с неба. 
Старшим у нартов - старик Урызмаг, 
Хозяйка у них - мудрая Шатана. 
Славный Сослан старшим еду подносит. 
Нартские юноши - лучшие юноши, - 
Пусть долгая жизнь их ожидает. 
Подобно медведю, пусть будут когтистыми, 
Подобно оленям дремучего леса, проворными. 
И, как куры, пусть будут плодовиты нартские девушки, 
И пусть весело всегда живет наша любимая, нартская молодежь! 

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com