Мифологическая энциклопедияЭнциклопедия
Мифологическая библиотекаБиблиотека
СказкиСказки
Ссылки на мифологические сайтСсылки
Карта сайтаКарта сайта





Пользовательского поиска


предыдущая главасодержаниеследующая глава

ПАВЕЛ СИЛЕНЦИАРИЙ

Золото и женщины
В золото Зевс обратился, когда захотел он с Данаи
     Девичий пояс совлечь, в медный проникнув чертог.
Миф этот нам говорит, что и медные стены, и цепи —
     Все подчиняет себе золота мощная власть.
Золото все расслабляет ремни, всякий ключ бесполезным
     Делает; золото гнет женщин с надменным челом
Так же, как душу Данаи согнуло. Кто деньги приносит,
     Вовсе тому не нужна помощь Киприды в любви.
Запретная любовь
Будем, Родопа, мы красть поцелуи и милую сердцу,
     Но возбраненную нам службу Киприде скрывать.
Сладко, таясь, избегать сторожей неусыпного взгляда;
     Ласки запретной любви слаще дозволенных ласк.
"Слово "прости" тебе молвить хотел я..."
Слово "прости" тебе молвить хотел я. Но с уст не слетевший
     Звук задержал я в груди и остаюсь у тебя
Снова, по-прежнему твой, — потому что разлука с тобою
     Мне тяжела и страшна, как ахеронская ночь.
С светом дневным я сравнил бы тебя. Свет, однако, безгласен,
     Ты же еще и мой слух радуешь речью живой,
Более сладкой, чем пенье сирен; этой речью одною
     Держатся в сердце моем все упованья мои.
"Сеткой ли волосы стянешь..."
Сеткой ли волосы стянешь — и я уже таю от страсти:
     Вижу я Реи самой башней увенчанный лик.
Голову ль вовсе открытой оставишь — от золота прядей,
     Вся растопясь, из груди вылиться хочет душа.
Белый покров ли себе на упавшие кудри накинешь —
     Пламя сильнейшее вновь сердце объемлет мое...
Три этих вида различных с триадой харит неразлучны;
     Каждый из них на меня льет свой особый огонь.
"Кто был однажды укушен собакою бешеной..."
Кто был однажды укушен собакою бешеной, всюду
     Видит потом, говорят, призрак звериный в воде.
Бешеный также, быть может, Эрот мне свой зуб ядовитый
     В сердце вонзил и мою душу недугам обрек.
Только твой образ любимый повсюду мне чудится —
                                              в море,
     В заводи каждой реки, в каждом бокале вина.
"Больше пугать не должны никого уже стрелы Эрота..."
Больше пугать не должны никого уже стрелы Эрота;
     Он, неудержный, в меня выпустил весь свой колчан.
Пусть не боится никто посещенья крылатого бога!
     Как он ступил мне на грудь маленькой ножкой своей,
Так и засел в моем сердце с тех пор неподвижно
                                            и прочно —
     С места нейдет и себе крылышки даже остриг.
"Видел я мучимых страстью..."
Видел я мучимых страстью. Любовным охвачены пылом,
     Губы с губами сомкнув в долгом лобзанье, они
Все не могли охладить этот пыл, и, казалось, охотно
     Каждый из них, если б мог, в сердце другому проник.
Чтобы хоть сколько-нибудь утолить эту жажду слиянья,
     Стали меняться они мягкой одеждою. Он
Сделался очень похож на Ахилла, когда, приютившись
     У Ликомеда, герой в девичьем жил терему.
Дева ж, хитон подобрав высоко до бедер блестящих,
     На Артемиду теперь видом похожа была.
После устами опять сочетались они, ибо голод
     Неутолимой любви начал их снова терзать.
Легче бы было разнять две лозы виноградных, стволами
     Гибкими с давней поры сросшихся между собой,
Чем эту пару влюбленных и связанных нежно друг
                                            с другом
     Узами собственных рук в крепком объятье любви.
Милая, трижды блаженны, кто этими узами связан.
     Трижды блаженны... А мы розно с тобою горим.
Стареющей подруге
Краше, Филинна, морщины твои, чем цветущая свежесть
     Девичьих лиц; и сильней будят желанье во мне,
Руки к себе привлекая, повисшие яблоки персей,
     Нежели дев молодых прямо стоящая грудь.
Ибо милей, чем иная весна, до сих пор твоя осень,
     Зимнее время твое лета мне много теплей.
Заколдованный венок
После того как, играя со мной на пирушке, украдкой
     Бросила мне Харикло на волоса свой венок,
Жжет меня адское пламя. Знать, было в венке этом что-то,
     Что и Креонтову дочь, Главку, когда-то сожгло.
На сады Юстиниана
Спорят о том нереиды, с наядами гамадриады,
     Кто это место своим более вправе назвать.
Судит харита их спор, но решенья сама не находит —
     Так им обязана всем местность своей красотой.
"Долго ли будем с тобой распаленные взоры украдкой..."
Долго ли будем с тобой распаленные взоры украдкой
     Друг на друга бросать, пламя желанья тая?
Молви, какая забота томит тебя — кто нам помехой,
     Чтобы мы нежно сплелись, горе в объятьях забыв?
Если же так, только меч исцелить нас обоих возможет,
     Ибо слаще пребыть в жизни и в смерти вдвоем.
"Ох, даже всласть поболтать не дает нам злобная зависть..."
Ох, даже всласть поболтать не дает нам злобная зависть,
     Ни обменяться тайком знаками наших ресниц!
Смотрит упорно на нас стоящая рядом старуха,
     Как многоокий пастух, дочери Инаха страж.
Стой, и высматривай нас, и терзай себе попусту сердце:
     Как ни гляди, все равно в душу глазами не влезть.
"Как-то, вздремнув вечерком и закинув за голову руку..."
Как-то, вздремнув вечерком и закинув за голову руку,
     Менократида моя сладко забылась во сне.
Я и посмел к ней прилечь, но лишь по дороге Киприды
     Мне полпути удалось сладостно тут завершить,
Как пробудилось дитя и, белыми сразу руками
     Голову цепко схватив, стало мне волосы рвать.
Все ж, как ни билась она, завершили мы дело Эрота,
     Но залилась она вся слезным потоком, сказав:
"Вот, негодяй, своего ты даром добился, а я-то
     Воли тебе не давать даже за деньги клялась.
Ты вот уйдешь и сожмешь другую сейчас же в объятьях:
     Все ненасытны вы, жадной Киприды рабы".
"Имя мне..."
Имя мне...— Это зачем? — Отчизна мне...— Это к чему же?
     — Славного рода я сын. — Если ж ничтожного ты?
Прожил достойно я жизнь. — А если отнюдь
                                        не достойно?
     — Здесь я покоюсь теперь. — Мне-то зачем это знать?
На статую вакханки в Византии
Эта вакханка в безумье отнюдь не созданье природы —
     Только искусство могло с камнем безумие слить.
"Только твою красоту передал живописец..."
Только твою красоту передал живописец. О, если б
     Мог он еще передать прелесть и песен твоих,
Чтобы не только глаза, но и уши могли наслаждаться
     Видом лица твоего, звуками лиры твоей.
"Тот, кто заносчивым был и сводил надменные брови..."
Тот, кто заносчивым был и сводил надменные брови,
     Ныне игрушкой в руках девушки слабой лежит.
Тот, кто когда-то считал, что надо преследовать деву,
     Сам укрощенный, теперь вовсе надежды лишен.
Вот он, простершийся ниц и от жалобных просьб
                                          ослабевший,
     А у девчонки глаза гневом пылают мужским.
Девушка с львиной душой, даже если твой гнев и оправдан,
     Все же надменность умерь, ведь Немезида близка.
"Ночью вчера Гермонасса..."
Ночью вчера Гермонасса, когда, возвращаясь с попойки,
     Двери я ей украшал, их обвивая венком,
Вдруг окатила меня водой из кубка, прическу
     Спутав мою, а над ней целых три дня я сидел.
Но разгорелся я весь от этой воды, и понятно:
     Страстный от сладостных губ в кубке таился огонь.
"Двери ночною порой захлопнула вдруг Галатея..."
Двери ночною порой захлопнула вдруг Галатея
     Передо мной и к тому ж дерзко ругнула меня.
"Дерзость уносит любовь" — изречение это неверно:
     Дерзость сильнее еще страсть возбуждает мою.
Я ведь поклялся, что год проживу от нее в отдаленье,
     Боги, а утром пришел к ней о прощенье молить!
предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, дизайн, подборка материалов, оцифровка, статьи, разработка ПО 2001–2017
Елисеева Людмила Александровна консультант и автор статей энциклопедии
При копировании отдельных материалов проекта (в рамках допустимых законодательством РФ) активная ссылка на страницу первоисточник обязательна:
http://mifolog.ru/ 'MIFOLOG.RU: Иллюстрированная мифологическая энциклопедия'
E-mail для связи: webmaster.innobi@gmail.com